Книга Ты пахнешь как солнце, страница 67 – Эллин Ти

Главное, не думать о подводных камнях и сотне «но» в этой ситуации. Тогда волшебство момента точно пропадет.

Через пару минут к нам выходит мама, и вот мы уже пьем кофе и очень активно болтаем. В целом отвязаться от моей матери почти нереально, но Мире, кажется, комфортно. Я надеюсь. Надо будет спросить, не утомила ли она ее вопросами. Если честно, переживаю за каждую молекулу, летающую в воздухе вокруг Миры, настолько хочу создать ей только благоприятную атмосферу.

На вопросе о том, почему для занятий спортом Мира выбрала именно бокс, к нам на террасу выходят папа и Паула. Папа заспанный и в пижаме, я его таким лет сто уже не видел. Всегда, как приеду, он с головой в работе, а тут настоящий домашний человек.

Они, мягко говоря, удивляются тому, что я здесь, так еще и не один, а потом знакомятся с Мирой. Объятий папы она тоже не избегает, потому что это в целом тоже невозможно, а вот Паула меня удивляет и просто пожимает ей руку. Неужели она и правда так выросла, я что, настолько давно ее не видел?

— Паула, сестра, – лаконично говорит она, пожимая руку Мире.

— А я… подруга твоего брата!

— Подруга, – повторяет мелкая и странно улыбается. – Понятно.

Мне, если честно, не понятно ни черта, но сестра возвращается в дом, чтобы собраться в школу, а на террасе остаемся только мы вчетвером.

— Кстати, вы приехали, как никогда, вовремя, – говорит нам мама. Мира зевает и кладет голову мне на плечо. – Твой отец наконец-то решил отдохнуть и взял отпуск! Я думала, не доживу.

— Эмма, – смеется отец, – я работаю не так много, как ты говоришь.

— Ты работаешь всегда, Карлос!

— Ну теперь я дома. Наслаждайся. И хорошо, что дети приехали, будут помогать мне. На днях я собираюсь делать вишневое вино. Вы в деле?

— Все, что связано с вишнями, автоматически подключает меня к делу, – хихикает Мирослава уже очень-очень сонно.

— Так! – мама хлопает в ладоши и встает. – Вам нужно отдохнуть, я постелю вам… Вместе? Матео, в твоей спальне, или ты ляжешь в гостиной? Диван свободен. Но просто напоминаю, что он уже старый и неудобный.

Смотрю на Миру. Ей решать. Мы вместе уже спали, даже вот вчера, просто обнимались по-дружески. Тем более в этой моей комнате огромная кровать, точно больше дивана, на котором мы ютились.

— Если хочешь, можем остановиться где-нибудь в гостинице, – шепчу ей, – снимем номер с двумя кроватями.

— Не дури, Матео, я тебя не боюсь. И мне тут уже очень нравится. Мы ляжем вместе. Ты, кажется, не храпишь и даже не дерешься во сне, так что, думаю, я переживу это.

Мама с улыбкой слушает это и уходит в дом, папа что-то еще говорит Мире о готовке (он говорит о ней буквально всегда), а я просто ощущаю умиротворение и счастье, прижимаясь щекой к макушке любимой девушки. Она рядом. И ей тут нравится. О большем я даже мечтать не мог.

Через пять минут мама возвращается к нам и оповещает, что постелила нам в моей старой комнате. Она так и осталась моей, никто с моим переездом не стал делать из нее какое-то другое помещение или большую гардеробную, например. Комната осталась моей, только освежился ремонт в ней, и я рад, что Мира увидит уже новую версию спальни, а не те обои, что я разрисовывал в подростковом возрасте, вдруг решив, что я буду рисовать граффити. Это было ужасно, моя комната была похожа на какую-то заброшку, но я упорно продолжал издеваться над стенами своей спальни, пытаясь найти талант к рисованию. Не нашел.