Книга Ты пахнешь как любовь, страница 124 – Эллин Ти

Отрываю взгляд от фотографий и поднимаю голову, смотрю на Андрея. Он и правда стоит так, словно я сейчас закачу истерику из-за этого поцелуя, но все, что я делаю, – это поднимаюсь на носочки и чмокаю его в подбородок.

— Не извиняйся. Очень красиво вышло.

И дальше мы снова гуляем, но уже в сторону дома. На самом деле ранний подъем, утренняя и вечерняя тренировки, а еще несколько эмоциональных потрясений выжали буквально все силы. Я держусь за руку Андрея крепко и улыбаюсь от того, как он без перерывов поглаживает мое запястье большим пальцем.

Сейчас я очень много думаю о том, что его могут у меня отобрать, и мне становится до ужаса страшно. Я практически уверена, что Марк даст делу ход, и размышляю, что, может, заявить в полицию на него? У меня ни черта на него нет, кроме слов, но вдруг это может чему-то помочь?

Думаю много, понимаю, что так глупо мы друг с другом поступили… Я, когда решила его отталкивать, а он – когда согласился на эти глупые правила. Сейчас, ощущая, что проблема очень близко и что я в любую секунду могу остаться одна, мне очень хочется послать все принципы к черту и просто немножечко побыть счастливой.

Или, так глупо, конечно, закрыться в той маленькой фотобудке, не выходить оттуда до рассвета и долго-долго целоваться в этом тесном, но таком восхитительном мире.

Мы, не сговариваясь, идем ко мне, по очереди принимаем душ и, едва коснувшись подушки, крепко засыпаем в теплых объятиях друг друга. За ним я точно ощущаю себя как за каменной стеной, но вдруг осознаю в себе то, что не чувствовала еще никогда в жизни: если моей стене понадобится помощь, то я сделаю все, чтобы ее оказать.

Мы встаем в шесть по будильнику, собираемся на пробежку, потому что мне снова вдруг кажется, что я почти полюбила это дело. Андрей вызывается пойти за компанию, и наши сборы походят на самые обычные утренние ритуалы влюбленных. Андрей хватает меня на каждом шагу за талию, чтобы притянуть к себе и чмокнуть в губы, а я совершенно ничего не имею против этого.

Внезапно я поняла, что мне абсолютно плевать на все, что было до этого. И что я ни капли даже не хочу пробовать жить самостоятельно. Ничего не хочу, кроме любви, нежности и заботы. Как получать, так и отдавать с лихвой.

Спускаемся по ступенькам за ручку, Андрей ворчит, что утренние пробежки придумали демоны, а я хихикаю над ним и целую в плечо, пытаясь приободрить.

Мы доходим до парка, разминаемся, улыбаемся, а потом за спиной раздается незнакомый мужской голос, и мое сердце падает на землю и разбивается на мелкие осколки.

— Воронцов Андрей Геннадьевич? – спрашивает он. Мы сразу оба понимаем, что к чему, поэтому удивления при виде полицейской формы не испытываем. Другой вопрос, какого черта они делают тут так рано?

— Я, – не скрывается Андрей. Сжимаю кулаки и не даю слезам скатиться по щекам. Не сейчас уж точно.

— Вы задержаны и подозреваетесь в нанесении некоему Иванцову Марку Викторовичу тяжких телесных повреждений. Прошу, пройдите в машину по-хорошему, иначе мы вынуждены будем применить силу.

Он не упирается никак, конечно. Кивает сразу, уверена, даже вину признает в секунду.

А я стою как вкопанная, пытаясь осознать произошедшее. И понимала же, что будет так! Но в итоге меня буквально сковывает ужас.