Книга Щенячья любовь, страница 136 – Келли Моран

Он донес ее до спальни и осторожно уложил на кровать, а сам устроился рядом.

Она повернулась на бок, чтобы оказаться к нему лицом, и ее вдруг осенило, что он всегда старался проявить заботу о ней после того, как они занимались любовью. Даже в первый раз, когда он наконец перестал прятаться в ванной и нашел в себе силы собраться с духом. Кейд мог обнимать ее, гладить по спине, успокаивая и приободряя, или просто лежать рядом, но он всегда был очень нежным и трогательным, пока они оба приходили в себя после оргазма.

За всю свою жизнь Эйвери постоянно о ком-то заботилась: будь то мама, Ричард или Хейли. Отчасти это было продиктовано ее прирожденным стремлением к порядку и контролю над всем. Но по большому счету она довольствовалась тем, что имела, и делала то, что нужно сделать. Однако с Кейдом ее роль полностью изменилась, и это стало еще одним элементом, добавившимся страсти в и без того гремучую смесь.

Он взял ее за руку и поцеловал ладонь.

— Расслабься, я помню первое условие – никаких ночевок, если дома Хейли. Я скоро уйду, – он погладил большим пальцем по внутренней стороне ее запястья. – Но я не собираюсь сразу вскакивать и убегать после секса. Так что привыкай к этому.

Боже. Он просто убивает ее наповал. Как бы сказал об этом Брент? «С ума сойти, куколка!»

Кейд потерся о ее нос своим носом.

— Не то, чтобы я жалуюсь, но чему ты улыбаешься?

— Просто вспомнила один брентизм, прекрасно описывающий этот момент, – сонно простонала она в ответ.

— Брент-изм? Мне стоит волноваться из-за того, что ты сейчас думаешь о моем фельдшере?

— Не-а, – Эйвери вздохнула, веки опустились. На нее вдруг навалилась усталость. И что ей теперь делать с ним?

Время только подошло к ланчу, а ощущение складывалось такое, словно до конца света оставался всего один день. Кейд вышел в коридор, чтобы проверить на планшете следующую запись, надеясь на хомячка в депрессии или плановую вакцинацию.

Ему пришлось усыпить восемнадцатилетнюю кошку миссис Фредерик, которую та принесла с жалобой на потерю веса, а он обнаружил опухоль поджелудочной железы. Дерьмовое начало дня. Особенно если принять во внимание, что миссис Фредерик уже под девяносто и недавно она овдовела. Эту чертову кошку она любила сильнее покойного мужа. Не то, чтобы Кейд ее осуждал. В детстве он постоянно выслушивал нытье этого сварливого старикашки, недовольного тем, что они с братьями слишком шумно играли в мяч. Как будто они были виноваты в том, что он жил в доме напротив.

Затем они с Брентом усыпили старую немецкую короткошерстную легавую, и Бог свидетель, как у него разрывалось сердце от вида плачущего навзрыд десятилетнего Энди Дидри. У Брента до сих пор глаза были на мокром месте.

Между делом ему пришлось отбиваться от двух блондинок и одной брюнетки, которые буквально осадили его в смотровом кабинете. Блондинками оказались две течные суки породы золотистый ретривер, а брюнеткой – их хозяйка… у которой, судя по всему, тоже начался период охоты на мужчин.

В довершение ко всем этим неприятностям Эйвери вела себя как-то странно. За все утро сказала ему не больше трех слов, а на лице ее то застывала свирепая маска, то появлялось выражение совершенной безнадежности и потерянности в зависимости от того, в какой момент Кейду удавалось увидеть ее между приемами пациентов. Он не мог выкроить даже пяти секунд и спросить о причине такого ее настроения, но очень надеялся, что не натворил ничего ужасного.