Книга Щенячья любовь, страница 2 – Келли Моран

Эйвери вздохнула, закрыла глаза и, наверное, впервые лет за десять не услышала ни сирен, ни гудков. Ни разговоров, ни суеты. Никаких ссор с бывшим и его родственниками. Только… покой.

Пока не появится Джейсон в своей белой хоккейной маске…

Ладно, хватит. Теперь она будет смотреть только комедии.

К новому месту придется привыкать, но переезд должен пойти Хейли на пользу. Учитывая состояние дочери, сильный стресс мог спровоцировать приступы. Городская жизнь им не подходила, но, возможно, здесь Хейли станет лучше. И хорошо, что рядом будет мама. В детстве Эйвери нередко ощущала себя родителем в их с мамой маленькой семье, а вот мать постоянно пребывала в мире своих фантазий. Однако Эйвери никогда не испытывала недостатка в любви, а сейчас ей отчаянно не хватало поддержки.

Слишком долго она была лишена опоры в жизни.

Эйвери посмотрела на заднее сиденье и похлопала Хейли по колену.

— Просыпайся, солнышко. Мы приехали.

Словно по щелчку, веки дочери затрепетали и явили миру голубые глаза – точь-в-точь как у ее отца. Остальные черты лица она унаследовала от Эйвери, как и густые каштановые волосы и крепкое гибкое тело. В свои семь лет Хейли выглядела почти точной копией Эйвери. Она осмотрелась по сторонам с рассеянным видом, к которому Эйвери уже привыкла с тех пор, как дочери диагностировали аутизм. Девочка беспокойно водила глазами, не задерживая взгляд на чем-либо дольше одного мгновения. Затем она вскрикнула и хлопнула в ладоши.

Эйвери представила себе, как она говорит: «Здорово, мама!»

Аутизм Хейли пока был невербальным, поэтому Эйвери часто представляла себе диалоги с дочерью. Это помогало справляться.

Она улыбнулась, радуясь, что Хейли понравилось увиденное.

— Бабушка ждет внутри. Хочешь посмотреть наш новый дом?

Они поживут здесь, пока Эйвери не снимет квартиру или маленький домик. Возможно, даже не рядом с лагерем «Хрустальное озеро»^[2].

Хейли снова вскрикнула и стала возиться со своим ремнем безопасности, неуклюже отстегивая его. Эйвери поспешила выйти из машины и встретить дочь у задней двери, прежде чем та успеет выбраться наружу. Решив сначала осмотреть дом, Эйвери оставила вещи в машине и повела Хейли к крыльцу, очень осторожно, стараясь лишний раз не прикасаться к ней.

Не успели они постучать, как дверь распахнулась. При виде матери, стоящей на пороге, у Эйвери перехватило дыхание от рыданий. Какой бы капризной и непредсказуемой ни была Жюстин Берри, Эйвери всегда могла на нее положиться. После всего, что они с дочерью пережили, Эйвери так нуждалась в… маме.

— Как же я рада, что вы приехали! – Жюстин наклонилась к Хейли, чтобы заглянуть девочке в глаза, – ее переполняло желание обнять внучку. Она обожала крепкие объятия, но Эйвери хорошо знала: для ее дочери это не годится. Еще перед поездкой она миллион раз предупреждала Жюстин на случай, если та забудется, – провалы в памяти были ее лучшими друзьями.

Хейли отодвинула бабушку в сторону и вошла в дом. «С дороги, бабуля. У меня тут есть дела поинтереснее».

— Она взволнована. И это хорошо, – пожала плечами Эйвери.

В следующее мгновение мать заключила ее в такие крепкие объятия, что стало тяжело дышать. В нос ударил знакомый запах пачулей.

Проглотив слезы, которые уже были готовы хлынуть из глаз, Эйвери улыбнулась.