Книга Веди меня, страница 127 – Келли Моран

В груди закололо от внезапно нахлынувшей тоски – ей так сильно не хватало Флинна. Она закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Они расстались меньше суток назад, но казалось, что прошла целая вечность. Ей так хотелось узнать, о чем он прямо сейчас думал, чем занимался.

Если быть честной до конца, все в их отношениях – от дружбы до романтики – проходило на удивление гладко. Непринужденно. Она не знала, что делать и следует ли. Прошлым вечером он сказал, что ему нужно подумать, но в ее сердце не было сомнений. Это он решил поставить их отношения на паузу.

Вернулись Зоуи и Дрейк. Габби покачала головой и взялась за работу.

До середины дня они украшали зал. Поставили столы, постелили на них белые льняные скатерти. Повесили на потолочные балки гирлянды, как указала в своей записке Эйвери. Свечки в стаканчиках на блюдцах цвета лаванды добавили в обстановку уюта и романтики. А на следующий день должны были привезти цветы от флористов.

Потом Зоуи отвезла Габби домой, где та приняла душ и, чтобы немного поднять себе настроение, надела светло-желтое платье. Без бретелек, с облегающим лифом и свободной юбкой чуть выше колена. Она дополнила образ белыми балетками, распустила и причесала волосы – они теперь падали ей на спину свободными волнами. Все это время Флинн не выходил у нее из головы. С прошлого вечера они не разговаривали, и она сомневалась, что ее внешний вид внезапно ошеломит его и заставит одуматься, но ей хотелось выглядеть красивой ради него.

Схватив сумочку, Габби поглубже вздохнула и попыталась успокоить разыгравшиеся нервы. Все бесполезно. Единственным, кто мог улучшить ей настроение и положить конец безумной панике и тревоге, был Флинн.

Она приехала последней. Эйвери и ее мать Жюстин стояли около входа вместе с Гейл и пастором. Мать братьев О’Грейди сияла так ярко, что могла осветить собой целый зал. Вероятно, она уже не надеялась, что Кейд когда-нибудь остепенится. Брент, Зоуи и Дрейк о чем-то говорили неподалеку. Флинн сидел на корточках напротив Хейли спиной к Габби, и та не видела, что он говорил девочке на языке жестов.

Затем он встал, словно почувствовав ее присутствие, и медленно повернулся. Габби окинула его взглядом, и воздух между ними словно заискрился от неожиданного прилива энергии. На нем были серые брюки и строгая белая рубашка, немного скрывавшая мускулистое тело. Волосы убраны со лба – похоже, он просто зачесал их назад пальцами. Его взгляд скользнул по ней, разгораясь все сильнее по мере того, как спускался вниз, и ее обдало жаром, несмотря на разделявшее их расстояние. Его рот приоткрылся, брови нахмурились. Затем он крепко сжал челюсти, словно пытаясь найти какой-нибудь логичный ответ, но у него никак не получалось контролировать выражение лица. Один его взгляд говорил, что он предпочел бы увидеть ее платье на полу. И хотел бы бросить его туда сам.

Когда их глаза встретились, Габби быстро втянула воздух, и расстояние между ними вдруг будто сократилось, хотя она даже не двинулась с места. Сердце глухо стучало в груди. Объект ее желания и едва контролируемой страсти смотрел на нее пристальным взглядом. Она с надеждой улыбнулась.

Но… Флинн вздрогнул и отвернулся, а его спина напряглась.

От ужаса у Габби все внутри опустилось. Она сжала дрожащие руки, в груди больно кольнуло. Он… отверг ее. Единственный человек, который никогда не проходил мимо, будто не замечая ее присутствия. Единственный мужчина, который смог разглядеть в ней ее, настоящую.