Книга Веди меня, страница 39 – Келли Моран

Он замер от этого прикосновения, его пальцы запутались в ее волосах. Затем осторожно, словно входя в холодную воду, другая его рука медленно и ласково скользнула с поясницы на талию. Его дыхание прервалось, а затем, решив, что она не против, Флинн провел ладонью и дотронулся кончиками пальцев до ее груди через футболку.

Ее веки опустились, она вдруг почувствовала, как тает в его объятиях. Превращается в жидкое пламя. Все остальное было неважно: ни те причины, которые не позволяли ей пойти на поводу у желания, ни та пропасть, которая могла навсегда возникнуть между ними. Габби думала только о том, что Флинн рядом с ней, ее сердце бешено стучит, а тело жаждет его. Желание. Ни один мужчина не пробуждал в ней такого сильного желания, не заставлял ее голову кружиться, а колени – превращаться в желе.

Флинн опустил голову и задел щекой ее щеку. Габби тихо застонала, когда его острая щетина царапнула ее мягкую кожу. Вероятно, он ощутил этот ее стон и застонал в ответ. Он резко и неглубоко вдохнул, горячее судорожное дыхание обожгло ей ухо и горло. Его губы были совсем рядом, так близко, что она почти чувствовала их ласкающее прикосновение.

Да. Боже, да! Она прижалась лицом к его шее, открыла рот и провела языком по горлу. От него так приятно пахло, как от теплого возбужденного мужчины. Солоноватый привкус его кожи пробуждал в ней желание попробовать его всего на вкус. Он схватил ее за шею, словно пытаясь удержать из страха, что она может остановиться. Кончики пальцев сильнее прижимались, обдавая обжигающим жаром. Его бедра дернулись, напряженный член уперся ей в живот, и…

Он вдруг отстранился от нее.

Она пошатнулась, неожиданно оставшись без поддержки, прохладный воздух коснулся ее кожи.

Положив руки ей на плечи, Флинн отодвинул ее от себя. Он дышал шумно, словно человек, который вот-вот расстанется с жизнью. И смотрел так, как никогда прежде. В больших зеленовато-карих глазах отражалось множество эмоций. Затем его веки опустились, словно дверь, которую он закрывал перед ней, а на лице появилась гримаса боли.

Габби почувствовала себя отвергнутой, это было как удар в живот, она обхватила себя руками и попыталась немного прийти в себя. Дрожа и стараясь не разрыдаться, она уставилась ему в грудь. На лицо больше смотреть не могла, боясь, что не выдержит этого виноватого выражения, что у нее просто подогнутся колени и она упадет.

Боже, как ей было больно. Ее постоянно игнорировали. Редко обращали на нее внимание, если в комнате были другие люди. Предпочитали просто дружить как с хорошей девочкой. Но от того, как Флинн сейчас отверг ее, словно только что совершил величайшую ошибку в своей жизни, в груди образовался болезненный комок, и он переместился в горло. Они ведь ничего даже не сделали, а ее уже сочли какой-то жалкой… ошибкой.

Флинн распрямился, пригладил обеими руками волосы и пошел прочь, но тут же вернулся и обхватил ладонями ее лицо. Его взгляд был полон безграничной тоски. Дрожа и хмуря от отчаяния лоб, он смотрел на нее с мольбой. Как будто вдруг осознав, что он снова к ней прикоснулся, Флинн поднял руки вверх, показывая, что сдается, и отступил на два шага.

Затем потер затылок и огляделся.

Господи. Прости. Прости меня.

Ага, все и так понятно. Какая же она жалкая – ведь она сожалела только о том, что он остановился. Габби с трудом судорожно вздохнула и сразу же почувствовала его запах, отчего ей стало еще тяжелее. Внутри все сжалось, а ее глупые, глупые руки все еще стремились обнять Флинна.