Книга Веди меня, страница 79 – Келли Моран

Прямо. К его. Уху.

Господи, это же его эрогенная зона. Флинн так сильно хотел ее, что дрожь охватила все тело. Грудь поднималась и опускалась от частого дыхания, а она… улыбалась, прижимаясь губами к его щеке. Вот ведь развратница.

Он просунул бедро ей между ног и сжал ее зад. Она закрыла глаза и откинула назад голову, волосы цвета карамели щекотали его руку. Сердце громко стучало в груди, ускорив ритм, когда она обхватила его бедрами.

Опустив голову, чтобы лизнуть жилку на ее шее, он уткнулся лицом в… шерсть.

Флинн открыл глаза и недовольно уставился на кошку. Апельсинка смотрела на него из-за плеча Габби и явно хотела внимания к собственной персоне. Тело Габби затряслось, и Флинн перевел взгляд на нее. Она смеялась, сжав губы.

Ну конечно. Флинн вспомнил, что Габби хотела постепенного развития отношений.

Взяв кошку, он положил ее около их ног. Затем развернул Габби так, чтобы она легла спиной к нему, прижал к своей груди, что совсем не помогло успокоить его эрекцию, и велел засыпать.

Зарывшись лицом в ее мягкие, сладко пахнущие волосы, он тоже попытался последовать собственному приказу.

Войдя в клинику, Габби обнаружила Эйвери, а рядом с ней на стойке регистрации сидел Брент.

— Эй, вы оба что-то рано пришли! Я думала, что буду здесь одна.

Габби приехала пораньше, чтобы проверить состояние спасенных собак. Прошлым вечером она пережила сильное потрясение и теперь стремилась узнать все последние новости. Когда утро она проснулась одна, у нее невольно дрогнуло сердце. Что ж… она оказалась плохой девочкой. Флинн оставил записку рядом с кофейником, в которой написал, что уехал домой, чтобы собраться на работу, и не хотел будить ее, но все равно она чувствовала себя брошенной. Хотя это было так глупо. Ведь он остался на всю ночь и так заботился о ней.

Эйвери откинулась на спинку рабочего кресла.

— После вчерашнего происшествия у нас столько работы. Нужно обзвонить всех фермеров, которые забрали животных, узнать об их состоянии и записать на прием к Флинну. Полицейские хотят знать больше деталей, чтобы оформить рапорт для окружного прокурора. Я закопаюсь с одним только оформлением всех бумажек.

— Мне казалось, что оформление бумажек – дело всей твоей жизни, – слабо улыбнулась Габби.

— Но только не таких. – Эйвери покрутила головой, разминая шею. – Кстати, как у тебя дела? Это так ужасно – то, что вы там увидели.

Габби отхлебнула кофе из стаканчика и на мгновение задумалась.

— Да, это правда. Но со мной все в порядке. – Она взглянула на Брента. – Как собаки?

— Лучше, чем мы думали. – Он спрыгнул со стойки регистрации и открыл клетку Болтуна.

Какаду распушил перья.

«Кри-и-и! С добрым утром, солнышко!^[6]»

— Доброе утро, – пробурчал он в ответ.

— Я посмотрел записи Дрейка. Кости не сломаны. Но у каждой собаки отсутствует по уху. И серьезные рваные раны. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы удалить омертвелые ткани. – Брент вздохнул и посмотрел на нее с горечью во взгляде. – Ох, сладкая булочка. Я даже не знаю, как ты выдержала это зрелище.

Она и сама не знала, как бы справилась, если бы не поддержка Флинна.

— Это было ужасно. – Она постаралась прогнать от себя страшные воспоминания. – Как они себя ведут?

В подобных случаях сложно предугадать, удастся ли собакам приспособиться к нормальной жизни. В них воспитывали агрессию, а значит, возможно, не удастся их пристроить.