Книга Клятвы и бездействия, страница 79 – Сав Миллер

Откашливаюсь, обдумывая, как поступить. Картину, в принципе, можно нарисовать еще раз, а если нет – потеря небольшая. Подобное случалось сотни раз, почти каждая моя работа имеет как минимум два варианта, хотя обычно мне требуется больше попыток, чтобы выдать усовершенствованную версию.

Или мне все же позволить ему раздеться? Сделать очередной шаг и разрешить себе оказаться в еще более опасном положении рядом с мужчиной, который занимает все мои мысли последние несколько недель.

Мужчиной, который ненавидит мою семью и пытался убить отца.

Который дал понять, что секс, если случится, будет очень, очень хорошим.

Даже потрясающим.

Вспоминаю, где лежала его рука во время бранча в доме родителей, и жар ударяет в голову. Легкие покалывания на руках и ногах, тело будто превращается в желе, и все это лишь от воспоминаний о том, каким может быть Джонас, когда не ставит целью причинить вред. Удивительно, что единственный, кто не собирается делать мне ничего плохого, – человек, у которого столько крови на руках.

Я осторожно расстегиваю ремень, смотрю, как язычок выходит из дырки в ленте из натуральной кожи. Внутренний голос тихо добавляет: «Пока».

Он не причинил мне вреда. Пока что.

Я отбрасываю эти мысли, гораздо интереснее следить, как Джонас резко всасывает воздух. Дрожащими пальцами я вытаскиваю хлястик, глядя, как он скользит по одной стороне квадратной рамки пряжки. Взгляд Джонаса прикован ко мне, кажется, он удивлен настолько, что даже не моргает.

Мы оба словно в западне. Сердце мое бьется так, будто пытается вырваться из тесной грудной клетки.

— Я пошутил, малышка, – хрипло произносит Джонас как-то неестественно, словно ему пришлось заставлять себя и вытягивать слова по слогам.

В груди ощущение, будто тело заполняют пузыри. С привкусом кислоты. В наших позах есть нечто болезненно-эротичное – Джонас смотрит на меня сверху, я же стою на коленях, пытаясь… сама не понимаю, что я пытаюсь сделать.

Возможно, сохранить некоторый контроль над ситуацией. Позволив ему раздеться, я лишь продемонстрирую собственную уязвимость.

Проявив инициативу, смогу доказать, что контролирую себя.

Расстегиваю ширинку джинсов и тяну их вниз.

Теперь член его свободен, и я зажимаю зубами щеку изнутри, пораженная его размерами.

Даже сейчас он все равно больше, чем у Престона.

Клитор начинает пульсировать, внутренние мышцы сжимаются.

Поднимаю глаза, отпускаю джинсы, и они падают на пол к ногам. Я же сажусь на пятки и убираю руки за спину.

Джонас на несколько мгновений опускает веки и жмурится, будто от боли.

— Ты хоть представляешь, что делаешь, малышка?

Внутри меня вспыхивает обида и стыд, бросаю на него свирепый взгляд.

— Не поверишь, мне уже доводилось сосать член, придур…

Он резко выбрасывает вперед руку, сжимает мои волосы, собрав в хвост, и тянет их назад, заставляя откинуть голову. Шея болит от неудобного положения, по рукам и ногам бегут мурашки.

— В твоих интересах не говорить о тех, кто был у тебя до меня.

— Почему? – Губы непроизвольно дергаются. – Самолюбие не даст смириться с тем, что твой член не первый, что я вижу?

— Прекрасно даст. – Джонас сжимает толстый член рукой и делает движение ко мне. – Я просто не хочу это слышать. У тебя перед глазами сейчас мой член, и я не желаю думать о том, что ты делала со всеми остальными.