Книга Змеи и виртуозы, страница 109 – Сав Р. Миллер

Она кусает нижнюю губу и шевелится, явно пытаясь отползти в сторону. Я просовываю руки так, чтобы удержать ее за талию.

— Ну пожалуйста, – ноет она, жмурится и пытается прикрыться халатом. Я не уступаю и удерживаю ткань. – Это ведь ужасно. Мне стыдно.

У меня такое ощущение, что меня только что переехал танк, выдавив весь воздух из легких.

— Почему стыдно? Из-за шрамов?

Руки сами отпускают халат, и я закрываю лицо.

— Да. Они отвратительные, не хочу, чтобы ты их видел.

Некоторое время в комнате царит тишина.

— Райли, мне плевать на твои шрамы, – наконец произношу я.

— Как это? – Голос ее срывается, эмоции столь сильные, что мне и самому трудно дышать. – Я ненавижу их. Каждый раз, глядя на себя в зеркало, я вижу их, и только их. Это уродство было со мной не всегда, просто однажды я проснулась, а они есть. И теперь я урод. А все вокруг притворяются, понимаешь? Ведут себя так, будто на моем теле не осталось следов, напоминающих о случившемся. Как будто их не видят, они даже не понимают, как смотрят на меня, но я-то вижу. – Рука ее тянется ко рту, пальцы касаются шрама, и она продолжает: – Я даже не могу пожаловаться, ведь есть люди, которым хуже, а я должна быть счастлива и благодарна, что жива и физически в порядке. Я должна быть счастлива, потому что осталась жива.

— Господи, – бормочу я, обнимаю ее и сажаю рядом с собой на пол.

— А это не приносит мне счастья. – Она рыдает, а мне не приходит на ум ничего лучше, как погладить ее по голове. Чувства вины и стыда давят на сердце весом бетонной плиты. – Я не счастлива от того, что жива. Я не горжусь своей травмой и тем человеком, каким я из-за нее стала. Это причиняет постоянную боль, которую я ненавижу.

Тяжесть с трудом переносима, кажется, сердце вот-вот распадется на две части, даже удары сердца словно слышатся реже.

Отстраняюсь от Райли, но она тянет меня обратно, вцепившись в ткань футболки. В глазах ее страх и боль отчетливо видны в бездонной голубой пучине. Она качает головой и всхлипывает, вытирает нос рукавом и затем придвигается ко мне вплотную, а я упираюсь спиной в диван.

Раскинув ноги, она забирается на меня, но я обхватываю ее за талию и останавливаю.

— Райли, – произношу на выдохе, удивляясь тому, как уверенно она движется вперед, несмотря на мое противодействие. – Я не хочу этого делать.

— Мне больше нравится, когда ты называешь меня красоткой. – Она сжимает мои запястья и пытается отвести в сторону. – И ты хочешь, я чувствую.

Она начинает тереться лобком о мой твердый член.

— Так я не хочу.

— Даже если я попрошу?

Она хлопает ресницами и продолжает движения бедрами, откидываясь назад. Запрокидываю голову, закатываю глаза и прислушиваюсь к разливающемуся по телу удовольствию.

Ноги сжимают меня уже не так сильно, мои ладони она кладет на скрытую халатом грудь. Я резко поднимаю голову и сжимаю пальцы.

— Пожалуйста, Эйден, помоги мне все забыть.

Лицо ее мокрое от слез, щеки порозовели от возбуждения.

Она выглядит такой неотразимо прекрасной, мучительно соблазнительной, что сдержаться я не могу.

Может, именно таким и должен быть ее первый раз?

Я не вполне понимаю, что она просит помочь забыть, но, черт возьми, я буду рад уничтожить все, что ее пугает, пока не останусь я один.

Подаюсь вперед, стараясь не думать о проигранной битве за самоконтроль, и провожу языком по твердому соску.