Книга Змеи и виртуозы, страница 31 – Сав Р. Миллер

Сильный и храбрый, у которого не бывает приступов паники, причину которой можно назвать лишь условно.

— Знаешь, я делаю это после каждого концерта. – Его влажное дыхание ласкает кожу – довольно резкий контраст с тем, как реагирует на него мое тело. – Новая татуировка – это небольшой ритуал, подтверждение удачи, он становится подготовкой к следующему.

— И что ты сделал сегодня вечером?

— Ореол.

Мне трудно понять, что это значит, из-за попыток не волноваться и держать себя в руках. Чувствую, как мозг откладывает эти размышления на потом.

Он не ждет ответа, продолжает бить татуировку.

— Когда ты сказала, что у меня не могло быть такого в планах на сегодня, ты ошибалась. Ничего другого и я не планировал.

Жужжание внезапно прекращается, и мои глаза открываются сами. Вокруг нас тишина.

Эйден отстраняется, возвращает машинку на место и проливает немного фиолетовой жидкости на полотенце. Я меняю позу, стараясь сесть ровно, он закрывает мою татуировку куском ткани. Из груди вырывается стон, как знак окончания и облегчения.

Его локоть так и лежит у меня между ног, голова совсем рядом с бедром. Он несколько раз проводит по татуировке, эмоции – напряженные и липкие – застревают в горле. Я прикусываю щеку так сильно, что вскоре ощущаю вкус крови.

— Итак? – Он вскидывает подбородок. – Что скажешь?

Я даже не взглянула на новую татуировку, она совсем меня не интересует. Медленно перемещаюсь так, что локоть сильнее давит на лобок. Внутри тела усиливается пульсация. В серых глазах вспыхивает жар, кажется, будто молния рассекла грозовое небо, следом дергается кадык.

— Скажу… – хрипло произношу я. Звуки полупрозрачные, будто нарезали ножом для сыра, – что еще не готова к тому, чтобы это приключение закончилось.

Он приоткрывает рот – я никогда не узнаю, что он хотел сказать, потому что запускаю пальцы в его волосы и тяну к своим губам.

Черт, какие мягкие у нее губы.

Это первая и единственная связная мысль, возникшая в голове после того, как наши губы соприкасаются в порыве страсти. Напряжение, сдерживаемое обоими всю ночь, растворяет одно движение, оно исчезает в пространстве, когда мы сближаемся.

Ее пальцы давят на кожу головы, удерживают лицо, словно она боится, что я вырвусь и уйду. Повторяю ее движения, стянув латексные перчатки, и кладу ладони на ее щеки, наклоняю голову, чтобы сделать поцелуй глубже. Одно движение ее языка, и у меня подгибаются колени. Опускаю одну руку и опираюсь на стол. Сильнее прижимаю ее к себе и продолжаю исследование с азартом путешественника, открывшего новый остров.

Член пульсирует за молнией джинсов, когда она прикасается к нему бедром.

Это все, что я мог сделать, чтобы сохранить самообладание: закончить татуировку. Контроль над собой я потерял, когда вдохнул теплый аромат ее возбуждения. В глубинах разума возник вопрос, не вызвано ли такое ее поведение желанием побороть страх.

Я не собирался ничего делать – мне не нужны лишние проблемы. Потому сразу приступил к работе, хотя уже давно не брал в руки машинку. Затем она передвинула ногу так, чтобы моя рука оказалась между бедер, потерлась лобком о мой локоть. Я тогда еле сдержался.

Не ожидал такого поворота, ведь она казалась мне ангелом и паинькой.

Конечно, я надеялся. Хотел прикоснуться к ней. И теперь не собираюсь упускать возможность.