Книга Змеи и виртуозы, страница 68 – Сав Р. Миллер

В комнате царит полумрак благодаря торшеру в углу, но света достаточно, чтобы разглядеть оттенок ее волос ближе.

Какая она красивая. Кажется такой нежной и невинной. Если ничего не знать о ней.

Сажусь на край кровати и провожу ладонью, повторяя изгиб бедра на одеяле. Она лежит на боку лицом ко мне, миниатюрные ладони сложены под подушкой, дыхание мягкое и ровное.

Где-то в доме тикают часы, звуки эхом разносятся по коридорам; в сочетании с теплом ее тела и ласкающим дыханием это дарит мне нечто похожее на безмятежность. Чувство это покалывает кончики пальцев, приближение грани беспамятства распаляет ярость.

Но я уже давно нырнул и погружаюсь в глубину, мне больше не интересно плыть к берегу.

Впиваюсь пальцами в край одеяла, отчетливо ощущаю мягкость плюшевой ткани, и мой член оживает при виде ее кожи.

Боже.

С той ночи в ванной я впервые вижу ее обнаженной и сразу вспоминаю, как она выкрикивала мое имя.

Я бы отказался от музыки навсегда, лишь бы постоянно слышать это из ее уст.

Тем не менее близко и полностью обнаженной я ее не видел. Скажем, недостаточно долго, чтобы оценить.

В моей памяти навсегда запечатлелась ночь, когда я ласкал ее в тату-салоне, когда колени ее прижимались к моим ушам, но тогда все, что выше талии, было от меня скрыто.

Сглатываю, пытаясь проглотить плотный ком в горле, но не могу отвести от нее глаз.

Соски персикового цвета реагируют на прохладный воздух, и я крепко сжимаю одеяло, сдерживая желание коснуться одного из них.

Довольно того, что я могу смотреть.

Отрываюсь от груди и оглядываю идеально плоский живот, талию и округлые бедра, белоснежные, будто фарфоровые.

Откидываю покрывало так, чтобы оно прикрывало колени, чуть разворачиваюсь и смотрю, любуюсь красотой в интимно-тусклом свете.

Боже, как я хочу ее.

Хочу делать все те развратные вещи, которые человек, находящийся, как я, в центре внимания, не должен хотеть. Каждая клеточка моего тела молит об этом, кричит, как овца перед бойней.

Мне становится страшно оттого, что я сейчас начну скулить, что она откроет глаза и увидит такой мой взгляд. Однако веки ее опущены, она расслаблена, бродит по стране грез, не подозревая, что опасность совсем рядом.

Рука дергается, взгляд перемещается на ее тонкую шею, скользит по выступающим ключицам, впадине пупка. Она начинает ворочаться, словно хочет устроиться удобнее, проводит по бедру, и этот жест привлекает мое внимание.

Осторожно тянусь, стараясь сдержать дрожь. Смотрю с восторгом и провожу кончиками пальцев по картинке, сделанной чернилами, стараясь не смотреть на подъемы и впадины.

Ангел.

Грудь что-то сдавливает, сердце пронзает нечто горячее, будто раскаленная кочерга, когда я изучаю линии заглавной буквы. Она снова начинает шевелиться, рука поднимается и задевает что-то грубое, я хмурюсь, и тем временем часть тела с гладкой кожей исчезает под одеялом.

Часть живота мелькает, когда она переворачивается на спину, и вижу что-то сияющее белое.

Прижимаю ладонь к ее телу и наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть; в нос сразу бьет аромат мяты и становится все сильнее по мере того, как ближе я склоняюсь. Я невольно возвращаюсь мысленно в тот вечер, когда мы встретились.

Когда я склонился к ее лону, а она не позволила мне снять с нее худи.