Книга Обещания и гранаты, страница 132 – Сав Р. Миллер

Она мой магнум опус^[32]. Картина маслом, которая должна висеть на моей стене до конца вечности.

— Ты такая красивая, – бормочу я, хотя не уверен, что она меня слышит.

Я пытаюсь помочь ей вытереться, но она шлепает меня по руке и расправляет платье, насколько это возможно.

— Мне нужно в уборную.

Сжав зубы, я делаю шаг назад и киваю, хотя знакомое чувство тревоги снова разгорается в животе, как предупреждение. Я сажусь, убираю член обратно в брюки и принимаюсь ждать, когда Елена исчезает за шторкой.

Проходит пять минут. Затем десять.

Вскоре тревога перерастает во что-то более глубокое, более тоскливое.

Что-то более постоянное.

И когда я выхожу из ложи до окончания балета, прокрадываюсь в каждую туалетную комнату и заглядываю под дверцу каждой кабинки, меня вовсе не удивляет, когда я нахожу лишь ее телефон, оставленный на бачке одного из унитазов.

Под ним клочок бумаги. Сердце грозит выскочить из груди, а к горлу подступает тошнота.

Я стою в кабинке дольше, чем следует, читая и перечитывая слова Джона Клэра^[33], невольно отмечая ироничность того, как жизнь сделала полный круг.

Интересно, ей было так же невыносимо больно, когда ушел я?

Ариана смотрит на меня, кусая свой сэндвич с тунцом, и ничего не говорит.

На самом деле обе сестры молчат уже сорок пять минут, и это начинает серьезно действовать на нервы.

— Хорошо, что случилось? Почему вы двое молчите?

Отломив корочку со своего сэндвича с сыром, Стелла смотрит на меня.

— А что нам сказать?

— Что угодно, – стону я и опускаю голову на стол. – Ну же, девчонки, я так не хочу сейчас оставаться наедине со своими мыслями.

Они обмениваются взглядами, и Ариана медленно выдыхает.

— Что ж… новостей много.

— Ага, – соглашается Стелла. – Для начала, мама и Кэл? Вот дела. Совращение малолетних в чистом виде. Надеюсь, папа расскажет об этом старейшинам.

Мой висок пульсирует, воспоминания о прошлой ночи – как кусок раскаленного железа, прижатый к мозгу.

— Я надеялась, разговор пойдет по другому руслу.

У меня не было достаточно времени, чтобы обдумать все, что произошло, и когда Кэл объявился вчера в театре, я позволила ревности и боли затмить логику. Позволила ему трахнуть себя в общественном месте, где вся семья могла нас услышать.

А судя по румянцу на щеках сестер, когда я приехала на обед сегодня, стало ясно, что они определенно все слышали.

— Эй, – говорит Ари, указывая на меня изогнутой картофелиной – фри. – Бери, что дают. Ты либо сама что-то рассказываешь, либо другие выбирают тему для разговора. Таковы правила.

Стелла фыркает.

— Кто придумал эти правила?

— Я. Только что. – Ариана вынимает телефон и несколько секунд молча листает ленту, прежде чем повернуть экран в мою сторону. Я вижу статейный заголовок, датированый этим утром. «СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА ВОЗВРАЩАЕТСЯ В БОСТОН ПОСЛЕ ИНСЦЕНИРОВАННОГО ПОХИЩЕНИЯ; КОМПАНИЯ ОТЦА ОБЪЯВЛЯЕТ ОБ ИЗМЕНЕНИЯХ В ШТАТЕ И НОВЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ». – Хочешь лучше поговорить об этом?

Кровь вскипает в венах, кратно усиливая гнев на родителей. Я не видела их после того, как уехала из дома вчера вечером; вместо того, чтобы остаться в пентхаусе, я поехала за город в бабушкину квартиру в комплексе «Миллениум Тауэр», уверенная, что Кэл меня там не найдет.