Книга Обещания и гранаты, страница 145 – Сав Р. Миллер

Я качаю головой, уверяя, что ему не нужно ничего доказывать, говоря, что некоторые раны может залечить только время. Но Кэл отмахивается; отклонившись назад, он сует руку в карман и выуживает перочинный нож.

— Пометь меня, – говорит он, протягивая лезвие.

Моя рука отдергивается от него и падает мне на колено.

— Господи, нет! Я не хочу причинять тебе боль.

— Еще как хочешь. – Он берет мою руку, сует в нее нож и заставляет пальцы обвить рукоять. – Причини мне боль, чтобы я понял, каково тебе было.

Я мешкаю, нож тяжело лежит в руке, металл обжигает кожу холодом. Страх сжимает горло, заставляя меня напрячься, пока я пытаюсь решить, хорошая это идея или нет.

В лучшем случае, если мы разведемся и Кэл найдет себе кого-то нового, хотя бы она увидит инициалы другой девушки, вырезанные на его коже.

В худшем – я порежу слишком глубоко, он истечет кровью и умрет.

И все же мне не хочется упускать такую возможность. К тому же, может, если я причиню ему немного боли, это поможет мне полностью прийти в себя.

Вытаскивая лезвие, я киваю и встаю с дивана. Кэл коварно улыбается, откидывается на кофейный столик. Я встаю, позволяя пледу упасть, и раздвигаю его бедра, пытаясь не обращать внимания на мгновенное возбуждение в области пониже задницы.

— Нужно неглубокое резкое движение, – говорит Кэл, направляя меня к своей левой грудной мышце, и прижимает лезвие к коже. – Чтобы осталось немного крови и шрам, но при этом чтобы я, ну, знаешь. Не умер.

Я сглатываю огромный ком в горле, давлю с небольшой силой, пока он мягко направляет меня; кончик ножа прорезает слой кожи, и его похвала заставляет мою киску пульсировать.

— Теперь одно движение запястьем – закончи букву, – говорит Кэл сквозь стиснутые зубы. Порез открывает некоторые давно зажившие шрамы, смазывая края последней линии моего первого инициала, но Кэл никак не реагирует, лишь стискивает зубы.

Кровь собирается в виде буквы Е, и я смотрю на нее с секунду, пораженная ярко-алым цветом; прежде чем он успевает сесть и остановить меня, я наклоняюсь к ней языком, впитывая металлический привкус, пробуждая в себе какие-то примитивные мотивы.

Не знаю, что именно происходит, когда его кровь попадает мне на язык; может, дело в том, что Кэл так часто пускал мою, что тело радо вернуть должок, а может, ответ кроется куда глубже.

Я не впервые попробовала его на вкус, но на этот раз все по-другому. Хаотичное отчаяние действий и уязвимость ситуации разжигают в моей груди пожар.

— Господи, – выдыхает Кэл; он проводит рукой по волосам, выпрямляется. Я сажусь ему на колени и бросаю нож на пол. – Черт, я так тебя люблю, Елена Риччи. Теперь ты мне веришь?

— Андерсон, – поправляю я его с улыбкой. – Я подала документы на смену фамилии. Не хочу быть Риччи, когда бизнес развалится.

Брови Кэла ползут вверх, все его тело замирает, когда он видит мое хитрое выражение лица. Прищурившись, он теребит кончики моих волос.

— Что ты сделала?

Я пожимаю плечами, принимаю невинный вид.

— Может, папе следовало научиться не рассказывать о своих секретах членам семьи, раз в наше время кто угодно может написать на новостное радио.

Кэл сжимает мои волосы пальцами и садится так, что наши губы почти соприкасаются.

— Ты сдала своего отца?

Я поджимаю губы, зная, что люди в нашем мире обычно думают об информаторах. Хотя, раз уж я все равно покидаю этот мир, мне плевать на их мнение.