Книга Обещания и гранаты, страница 87 – Сав Р. Миллер

Я качаю головой.

— Нет, просто…

— Просто что? Неуверенность в себе? Ревность? – Его рука скользит на дюйм выше, с моих губ срывается вздох, когда он проводит по букве К. – Должен признать, твоя ревность чертовски заводит, крошка. От одной мысли член твердеет, как камень.

Словно по команде я чувствую, как его эрекция усиливается подо мной, натягивая ткань его брюк. Между ног у меня становится влажно, тело накрывает волна желания.

Вскинув брови, я отрываю взгляд от его бугорка, по коже бегут мурашки.

— Разве большинство не считают ревность плохим чувством?

— Менее образованные, чем я, возможно. Или больше, в зависимости от того, как посмотреть на это. – Я вздрагиваю, когда он проводит кончиком пальца, по моему клитору, скользя так легко, словно прощупывая почву. – Но благодаря этому я понимаю, что ты такая же сумасшедшая, как и я.

Я моргаю, сердце буквально замирает в груди.

— Что ты имеешь в виду?

— Лишь мысль о том, что кто-то другой смотрит на тебя, переполняет меня неописуемой болью, – говорит Кэл, делая ударение на последнем слове, резко введя палец в мою вагину, создавая пространство там, где его не было. – Боль, которую я не могу себе позволить, но, господи, иногда удержаться просто невозможно. Кто-то глянет в твою сторону, и мне тут же хочется вырвать его сраное сердце из груди. Мне нравится знать, что ты испытываешь то же самое.

Кэл прижимается ко мне, невыносимо медленно двигая пальцем внутри, и моя голова опрокидывается на плечи, отчего шея чуть не ломается пополам.

Грудь вздымается и резко опускается с каждым движением его пальца, Кэл смотрит на меня затуманенным взором с приоткрытым ртом, словно его возбуждение становится сильнее с каждым сбивчивым вздохом, вырывающимся из моих легких.

— Понимаешь, крошка? – спрашивает он, погрузив в меня еще два пальца, и я расширяюсь, отчаянно желая ощутить его в себе. – Никто никогда не пробуждал во мне таких чувств, поэтому как я могу спать с кем-то другим? С тобой я чувствую…

Мой нежный вздох отвлекает его, оргазм нарастает у основания позвоночника, который напряжен так сильно, что мое тело изгибается в обратную сторону. Чавкающие звуки, исходящие оттуда, куда он вгоняет пальцы, отражаются от стен кабинета так громко, что, мне кажется, они доносятся сквозь обшивку до ушей посетителей в баре.

Каким-то образом, не вытаскивая пальцев, Кэл поднимает и прижимает меня к двери, скользя свободной рукой по всему моему телу; он резко опускает мое декольте под грудь и дергает за сосок, прежде чем опуститься на колени.

— Господи, ты это видишь? Видишь, какая ты стала мокренькая от моего голоса и пальцев? Чувствуешь, как жадно твоя маленькая киска старается заглотить меня?

Если честно, я с трудом могу сосредоточиться на словах, которые срываются с его уст, не говоря уже о том, как развратно мое тело открывается для него.

Задрав платье до талии, Кэл смотрит на меня снизу вверх, от его темных глаз мышцы в моей груди напрягаются.

— Не дай ему упасть, – говорит Кэл, взяв меня за руки и прижав материал к бедрам, затем наклоняется, я чувствую своей киской его горячее дыхание.

— Кэл, здесь ведь люди…

Он улыбается дьявольской, жадной и незнакомой улыбкой. Я ни разу не видела, чтобы он улыбался.

Подняв предплечья, он прижимает меня ими к двери, заточая между своими губами и деревом. Я сглатываю, дикость в его глазах скручивает мой желудок в один огромный узел.