Книга Шанс на счастливый финал, страница 10 – Виктория Лавин

Я потрясенно молчу. Саванна обходит кухонный островок и нежно кладет руки мне на плечи.

— Я знаю, это очень тяжело принять. Но ты всегда заботишься обо мне, Марго. На этот раз позволь мне позаботиться о тебе. Пожалуйста.

Я смотрю в глаза сестры и вижу в них смелость и решимость, какие редко видела прежде. Я сглатываю.

— Хорошо. Пусть будет Аляска.

Приезд на Аляску был ошибкой.

Мне следовало понять это сразу, как только мой водитель представился очень подходящим прозвищем – Медведь, или после того, как он в очередной раз испортил воздух в разрисованном аэрографом внедорожнике, а за два часа двадцать шесть минут, которые я в нем томлюсь, это случилось раз восемьсот. Его рык: «Вот и приехали», – застает меня врасплох, так как навигация в смартфоне перестала работать больше часа назад, а эти заснеженные вечнозеленые деревья ничем не отличаются от тех, что мелькали за окном на протяжении последних ста пятидесяти километров. Но Медведь, подобно своим четырехлапым собратьям, не нуждается в навигаторах. Он сворачивает в не обозначенный на карте просвет между деревьями и выезжает на грунтовую дорогу, после чего я целых десять минут клацаю зубами.

Когда мы наконец останавливаемся, а перед глазами перестает вибрировать, в окне появляется коттедж «Северная звезда». Я это сделала. Медведь тормозит прямо перед большим деревянным шале, которое больше подходит шведскому горнолыжному курорту. Под остроконечной крышей с множеством печных труб скрываются огромные окна и крыльцо, покрытое пушистыми сугробами.

— Я возьму сумки, – слышу я, и Медведь вылезает из внедорожника, испортив воздух в последний раз. Холодный порыв ветра врывается в теплую, спертую атмосферу салона, и я, охнув, натягиваю на голову капюшон парки. Меня осеняет, что до сегодняшнего дня выуживание еды из морозилки было единственным настоящим воздействием холода на мою нежную кожу. Сую руки в надутые варежки, которые изначально казались мне излишеством, одновременно благодаря и проклиная Саванну. Если я переживу это и когда-нибудь снова увижу сестру, первым делом закажу ей ознакомительный тур в Антарктиду в один конец.

Медведь уже топает по снегу обратно, и я вижу, что весь мой багаж он оставил на крыльце. Открыть дверь машины удается не с первой попытки – судя по всему, за время поездки она примерзла. Наконец, само собой, раздается треск, дверь распахивается, и я вываливаюсь наружу. Медведь ловит меня за локоть, и я благодарю его, а затем снимаю рукавицу и достаю наличку, которую, по настоянию Саванны, взяла в дорогу.

— Аляска – это не Лос-Анджелес, Марго, – сказала она, когда я усомнилась в том, что бумажные деньги еще находятся в обращении. – Не все принимают мобильные платежи.

Я бросаю взгляд на Медведя, который выглядит так, будто скорее примет в качестве оплаты мешок зерна или вяленое мясо, и невольно испытываю признательность сестре за предусмотрительность.

— Спасибо, мэм, – бурчит он, хотя из-под его кустистой бороды, которая прямо намекает на способность завалить оленя голыми руками, никакой мимики не видно. – Трапперу привет от меня.

Обеспокоенная обращением «мэм» и упоминанием об охотнике^[6], я едва успеваю махнуть рукой, как Медведь забирается обратно в свою берлогу и уезжает в белом облаке замерзающего выхлопа.