Книга Шанс на счастливый финал, страница 111 – Виктория Лавин

Быстро выхожу из браузера и с колотящимся сердцем снова откидываюсь в кресле. Я понимаю, что все это время ждала неизбежного. Именно так было со всеми мужчинами в моей жизни. Но даже с моими рекордно низкими ожиданиями видеть доказательство того, что Форрест оказался не лучше остальных, все равно глубоко ранит.

Маленькая отчаявшаяся часть меня цепляется за упомянутые детали насчет еды и условий проживания в «Северной звезде», которые противоречат моему собственному опыту здесь. Я хочу верить, что и все остальное она могла выдумать. Но зачем ей врать? Какой смысл наносить такой вред? И что самое болезненное, почему Форрест не рассказал мне об этом? При этом вопросе желудок от боли скручивается узлом. Прочитав мой файл «Не долго и Не счастливо», он знает, какие у меня проблемы с доверием. Он должен был догадаться, что сначала я захочу узнать об этом от него. Но он не сказал мне. И теперь, не имея его версии, я вынуждена верить Шарлотте на слово.

Я прячу лицо в ладонях, но говорю себе, что это хорошо. Лучше узнать об этом до того, как я совсем потеряю голову. К тому времени, когда Форрест вернется через несколько дней, возможно, я в это поверю.

Просто невероятно, как быстро понимаешь, что на тебя злятся. Благодаря этой эволюционной сверхспособности мне понадобилось меньше секунды после возвращения из Анкориджа, чтобы понять, что единственное приветствие, которое я, скорее всего, получу от Марго, – это инструкция о том, как свалить на фиг.

Это проблематично, потому что после сауны гормоны привязанности, которые я отчаянно пытался подавить, уже выбрали своим постоянным местом жительства мое сердце и наклеили гребаные обои. Я наивно полагал, что поездка в Анкоридж поможет мне взять их под контроль. Но за последнюю неделю чувство в моей груди только окрепло. Теперь внутри меня у Марго есть дом, пусть всего на ближайшие две недели, и мысль о том, что он ей, возможно, не нужен, терзает меня с такой силой, что я едва могу дышать.

К сожалению, пока у меня не было ни секунды, чтобы поговорить об этом с девушкой. С момента возвращения я был занят тем, что помогал отцу устроиться, готовился к сегодняшней метели и готовил ужин на восемь голодных человек, чтобы Джо могла отдохнуть, при этом чувствуя себя так, словно надо мной висит свежезаточенный топор. Но, к счастью, ужин закончился, и я уже не нахожусь под прицелом шести пар глаз, наблюдающих за тем, как я пытаюсь сломать ледяную стену вежливой формальности, которую Марго воздвигла между нами.

— Эй, – обращаюсь я к ее профилю, когда девушка ставит свою тарелку поверх остальных.

— Да?

Она не смотрит на меня и отвечает отрывистым тоном – таким же, как когда просила меня передать проклятые булки, и совсем не похожим на теплую интонацию, с которой планировала матч-реванш в «Эрудит» с Олли, мать его.

— Нам нужно поговорить, – резче, чем собирался, говорю я. – Пожалуйста.

Марго выдыхает и опускает плечи, словно готовилась к этому моменту. Я в недоумении и отчаянии перебираю в уме, что такого мог натворить. Наконец она поднимает на меня глаза.

— Пойдем к тебе.

Я киваю, желая почувствовать облегчение, но она отворачивается, не говоря больше ни слова. Пока мы идем из коттеджа в кромешной темноте, Марго молчит. Молчит, когда мы доходим до моего дома и снимаем верхнюю одежду. Молчит, когда садится на краешек дивана с таким видом, словно не собирается задерживаться. Я спешу разжечь огонь, и с каждым громким хлопком и треском горящих поленьев мое беспокойство нарастает. Наконец я поворачиваюсь к ней.