Книга Шанс на счастливый финал, страница 124 – Виктория Лавин

— Ах… определенно ноль Шар-баллов.

Моя рука замирает на полпути к цели, и грудь сотрясается от смеха.

— Это жестоко.

Я чувствую, как Марго улыбается мне в шею.

— Так и быть, даю тебе один.

— Всего один, да? – я обхватываю ее под спину и переворачиваю. Она задыхается, но не спорит, когда я начинаю губами прокладывать путь по ее телу. – Спорим, я смогу заработать еще один.

Позже, когда мой рейтинг вырастет до твердой тройки, я прислоняюсь к изголовью кровати, а Марго лежит, распластавшись, на моей груди. Глубоко дыша, я целую ее влажный висок и еще крепче прижимаю к себе.

— Даже не начинай, – слабым голосом произносит она, едва шевеля головой. – У меня сейчас ноги отвалятся.

Я усмехаюсь, отпуская ее настолько, чтобы были видны два кулака, которые я выставляю перед собой.

— Ладно. Тогда выбирай.

При этих словах она приподымает голову и настораживается.

— О боже, ты ведь не про завтра? Ты же не заставишь меня выбирать между спуском по веревке со скалы и хели-ски^[24]?

Я улыбаюсь ей в волосы, гладя шелковистые золотистые локоны. Да, я предпочитаю блондинок. Эту блондинку. Подайте на меня в суд.

— Завтрашняя вылазка отменяется, – бормочу я. – Снегопад затянется на всю ночь.

Марго поворачивается, откидывая голову назад, и смотрит на меня.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что нас сейчас в буквальном смысле заносит снегом?

Я целую кончик ее носа.

— Твой любимый троп?

Она снова прижимается к моей груди с довольным мурлыканьем.

— Сейчас определенно да.

Я снова выставляю кулаки.

— Выбирай.

— Мне нужно знать, что я выбираю.

— Так не пойдет.

Она вздыхает.

— Ладно. Тогда эта, – она тыкает в мою левую руку.

— М-м. Плохой выбор. – Я хмыкаю. – Ты получишь письмо, но другое тебе бы очень понравилось.

Марго садится и, повернувшись, со смехом хлопает меня по груди.

— Подожди. Что было в другой руке?

Я целую ее возмущенно округлившиеся губы.

— Иди посмотри на кухне, а я достану твое письмо.

В предвкушении сюрприза глаза у девушки распахиваются и ярко поблескивают. Она встает с кровати и, покачивая бедрами в точности так, как я видел уже раз сто, выходит из комнаты. Только на этот раз она совершенно голая, и когда я слышу, как она ахает при виде ящика с авокадо, за который я, фигурально выражаясь, продал почку в Анкоридже, все мои жизненные планы сводятся к тому, чтобы держать Марго голой как можно дольше.

Я достаю письмо, и, когда мы забираемся обратно в кровать, девушка прижимается ко мне, словно я ее любимое мягкое кресло. Она разрывает конверт, время от времени с приглушенным удовольствием засовывая в рот очередной кремово-зеленый кусочек авокадо, а я прислоняюсь головой к изголовью кровати, чтобы дать ей возможность почитать в уединении, и думаю о том, была ли когда-нибудь моя жизнь настолько хороша.

Не знаю, сколько времени проходит с тех пор, как я задремал, но когда просыпаюсь, Марго уже нет рядом. Сначала я замечаю брошенное рядом письмо. Там же лежит маленькая эмалевая булавка в форме топорика, но на нее я смотрю мимоходом. Девушка сидит на краю кровати в поношенной футболке с логотипом Стэнфорда, которая раньше была моей, а теперь принадлежит исключительно ей. Ее обычно прямая спина ссутулилась, плечи сгорбились. Неподвижная, как изваяние, она смотрит себе на ноги.