Книга Шанс на счастливый финал, страница 128 – Виктория Лавин

Взгляд девушки задерживается на мне.

— Я… Я знаю, что ты этого не сделаешь. – Она сглатывает. – Ты понимаешь, каково это – бросить все ради своей семьи. Ты готов на все ради своего отца.

Конечно, она права. Именно поэтому я знаю, что буду соскребать с пола аэропорта все, что осталось от моего сердца, когда через две недели посмотрю вслед ее улетающему самолету. Поэтому я целую ее. Времени попереживать об этом еще будет более чем достаточно. А сейчас снег становится все гуще, ночь почти прошла, а перечень способов заставить ее признаться в том, что это– что бы это ни было – ей нравится, у меня еще очень длинный.

Когда у вас случается самый лучший в жизни секс, вы просто обязаны рассказать об этом лучшей подруге. Необходимо обсудить и уточнить детали, чтобы потом, когда вы вдвоем будете сидеть у бассейна в доме престарелых, пить «Май тай» и наносить солнцезащитный крем на свои подозрительно моложавые лица, вы могли бы вспомнить все с точностью. Именно поэтому на следующий день, когда мне полагается работать, я в каком-то угаре строчу письмо сестре, в котором то и дело встречаются такие слова, как «пять раз», «вагинальный оргазм» и «ПЯТЬ РАЗ».

«Я знаю, что не должна искать контакта с тобой, но если бывают форс-мажорные ситуации, то сейчас именно такой случай,– печатаю я. – Считаю секунды до нашей встречи!»

Я просматриваю письмо, убеждаясь в том, что закинула достаточно крючков, чтобы она клюнула и соблазнилась написать ответ. Я знаю, что шансов мало, но мне позарез нужно поговорить с сестрой. Чтобы она сказала мне отставить панику из-за того, что я сплю с мужчиной, с которым чувствую то, что по идее умерло, разложилось и развеялось по ветру в тот день, когда с моего пальца соскользнуло помолвочное кольцо.

Под мышками начинает пощипывать, угрожая нервным потоотделением, и я, подняв взгляд от компьютера, смотрю в окно.

В отдалении маячит фигура Форреста, разбрасывающего библейское количество снега, которое обрушилось на нас прошлой ночью. Сегодня утром ему пришлось строить снежный пандус, чтобы вытащить нас из домика на снегоходе. Не сказать, чтобы мне очень хотелось оттуда выбираться.

Проведя с ним ночь, я переосмыслила для себя троп «В снежном плену», хотя, насколько помнится, уже использовала его в книге. Точнее, в двух. Я узнала, что в промежутках между страницами наслаждения на скомканных простынях мелкие детали поражают еще сильнее. Например, как мои ноги идеально ложатся на его ступни. Или что его рука, обнимающая мою талию, ощущается как недостающая часть тела, которая наконец-то вернулась. Я узнала, как пахнет его кожа, когда он спит, и как хрипит голос, когда он будит меня тихим рокочущим «ты нужна мне». И все, я пропала. Меня неотступно преследует мысль о нем и о том, что он должен последовать за мной в Лос-Анджелес, чтобы мы каждую ночь и до бесконечности могли заниматься тем, что делали прошлой ночью.

О боже, мне нужна помощь.

Словно в ответ на мои молитвы, почтовый ящик подает сигнал, и я выхожу из транса, в котором пребывала, пытаясь с помощью глубокого дыхания восстановить рациональные границы, и отнимаю ладони от лица. Это Саванна. Я щелкаю по уведомлению, и у меня глаза лезут на лоб при виде ее ответа, напечатанного заглавными буквами.