Книга Шанс на счастливый финал, страница 158 – Виктория Лавин

— И сколько раз ты будешь это перечитывать? – спрашивает она, тоже глядя на экран.

Я запихиваю в рот горсть попкорна.

— Столько, сколько потребуется, лишь бы эти цифры стали меньше.

Сестра прикладывает к экрану ноготь, покрытый синим лаком, и закрывает последний ноль в счетчике участников.

— Так лучше?

— Намного, – признательно говорю я.

Она обнимает меня.

— У тебя все получится. Что плохого может произойти? Разве что разгневанный суперфанат хакнет твое «облако» и выложит твои личные файлы в общий доступ. О, постой-ка, это ведь уже произошло.

Я вздыхаю. По возвращении домой правоохранительные органы, расследовавшие утечку файла «Не долго и Не счастливо», проинформировали меня о том, что личность хакера установлена и произведено задержание. И хотя это стало огромным облегчением, отсюда не следует, что у меня нет оснований переживать из-за видеоконференции, поэтому Саванна щелкает поясом моих трусов и говорит:

— Послушай, твои читатели видели худшее и все равно приняли тебя обратно. Если это не безусловная любовь, то тогда я не знаю.

Я смеюсь, отпихивая ее локтем. Но то, что она сказала, – правда. За два месяца, прошедших с тех пор, как я опубликовала пост с объяснениями и нашей с Форрестом фотографией, моя жизнь повернулась так, как я и представить себе не могла, когда садилась в самолет до Аляски.

Поклонники не только простили меня, но и мой потрясающий литагент договорилась с новым издательством о публикации моей рукописи на самых выгодных условиях. И, словно этого было мало, два моих старых романа снова попали в список бестселлеров, а спрос на «Аляску» просто зашкаливает. Все это нужно переварить. Конечно, я ужасно рада снова стать частью романтического сообщества. Конечно, я благодарна. Но, как говорит мой новый психотерапевт, это не означает, что у меня нет поводов для грусти.

Хотя после возвращения в Лос-Анджелес произошло много всего замечательного и поразительного, все эти события подобны солнечным лучикам, светящим в треснувшее замызганное окно. Из-за грязного стекла все хорошее кажется не таким значительным, потому что я не могу поделиться радостью с ним.

Как обычно, одна только мысль о Форресте отзывается болью в зияющей полости в груди. Тоска по нему – это не столько эмоция, сколько хроническое заболевание, с которым я едва научилась справляться. Готовясь к своему первому появлению на публике с тех пор, как моя жизнь пошла кувырком, я знаю, что всех интересует только один вопрос: обрела ли я свое «Долго и Счастливо» с ним в конце концов. И хотя я сочинила множество вариантов ответа, я не уверена, что смогу прокомментировать этот вопрос.

— Спасибо, Ван, – я делаю глубокий вдох.

— Не сомневайся в себе, – говорит сестра с дивана, и я удивляюсь ее рассеянному тону и тому, как пристально она смотрит в телефон.

Я проверяю время на экране и чувствую резкий прилив адреналина. Осталась одна минута.

— Ну вот и все.

Я сажусь в кресло и открываю интернет-сервис, на котором проводится трансляция.

Саванна вскидывает глаза и интересуется:

— Ты точно не хочешь надеть штаны? На всякий случай?

— На случай, если неожиданно вскочу из-за очередного нервного срыва? – улыбаюсь я.

— Никогда не говори никогда, Марго. А вдруг пожар? Или к нам влезут грабители?