Книга Падение Брэдли Рида, страница 115 – Морган Элизабет

И когда я смотрю на нее поверх своего экрана ноутбука, сидящую напротив меня, с практически блаженным сиянием на лице, пока она уничтожает игру своего бывшего, я еще больше убеждаюсь в этом.

В конце всего этого Оливия Андерсон станет моей.

Мне просто нужно убедиться, что я не просру все до того, как смогу сделать наши отношения официальными.

Где лучшая тыквенная ферма в Нью-Джерси? 🔍

Суббота, 14 октября

На нашем следующем свидании мы уже не заезжаем к Эдне. Однако, как и в первый раз, Андре избирает маршрут по ухабистым дорогам, пока мы не въезжаем на парковку, где вновь человек с оранжевым флажком указывает нам на свободное место. Тем не менее в этот раз мы не на пивном фестивале для совершеннолетних.

Более того, здесь вообще ничто не выглядит по-взрослому: с одной стороны стоит надувной батут, с другой – фотозоны, где можно подставить свое лицо в картонный коллаж для снимка, и, конечно же, с десяток, а то и больше, семей с маленькими детьми, где одни визжат от счастья, а другие испытывают диаметрально противоположный спектр эмоций.

— Мы приехали собирать тыквы? – спрашиваю я, и он кивает, не отрывая глаз от машины впереди, когда мы въезжаем на территорию переполненной фермы.

— Но… ты же ненавидишь эти фермы. – Меня охватывает замешательство и легкое чувство вины. – Ты же говорил мне, что это развод на деньги.

— А ты ответила, что это твое любимое занятие.

В моей голове вновь прокручивается тот разговор.

— А ты возразил, что это глупо. По-моему, ты сказал, дословно «только идиот захочет провести целый день на вонючей ферме».

Он плавно паркуется, выключает двигатель, но мы оба остаемся сидеть в машине, не говоря ни слова.

— И я остаюсь при своем мнении. Тыкву гораздо дешевле купить в супермаркете, где тебе не придется передвигаться на телеге с сеном рядом с визжащими детьми, пока солома колет тебе пятую точку.

— Ты не любишь детей? – Я игнорирую, как больно колет меня это предположение.

— Я обожаю детей. Но я не люблю чужих детей, взбудораженных от возбуждения и переевших яблок в глазури, и родителей, которые не умеют их контролировать. – Что ж, это справедливо.

— Ладно… но почему бы нам тогда просто не поехать в продуктовый и не купить тыкву там?

— Потому что тебе нравится самой выбирать ее на ферме, – говорит он, как будто это настолько очевидно. Как будто просто тот факт, что мне это нравится, достаточен для того, чтобы мы это делали, даже если он не в восторге.

— Да, но ничего страшного. Я могу затащить сюда Сиси или…

— Выходи из машины, – говорит он, отстегивает ремень, открывает дверцу и выходит, хлопая ей.

Я не двигаюсь. Я сижу в полной растерянности.

Андре наклоняется, чтобы взглянуть на меня через свое окно в двери, и в его глазах светится молчаливый вопрос. Мне не остается ничего другого, как отстегнуть ремень и выйти из машины.

— Иди сюда, – говорит он, когда я останавливаюсь у багажника. Я все еще в замешательстве, но я уже поняла, что если Андре говорит что-то сделать – мы это делаем.

Мое тело, кажется, не умеет ничего, кроме как слушаться его. Вспомним ту ночь, когда я была в его постели, а он направлял меня, доводя до оргазма, сам стоя за дверью.

— Иди сюда, Оливия, – говорит он, когда я не двигаюсь так быстро, как ему хотелось бы.