Книга Падение Брэдли Рида, страница 51 – Морган Элизабет

— Моя мама сказала мне, что это нормально для мужчин у власти, мужчин при деньгах. Что так и должно быть. Она была… так рада, что я выйду за него замуж. Думаю, это передалось и мне. Я начала убеждать себя, что это сработает. – На ее лице отразился неподдельный шок – впервые для этой женщины, я думаю.

— Ты хочешь сказать, что собиралась выйти замуж за этого придурка, который даже не может закрыть свою чертову дверь в гараж, потому что это сделало бы счастливой твою мать?

— Нет, – быстро возражаю я, но мы обе знаем правду.

Может быть.

Да?

Я уже не знаю точно. Я думала, это просто бонус, что она будет довольна моим выбором, но теперь, когда я освободилась из-под власти Брэдли?

Я не уверена.

Однако Эдна не спорит со мной, зная, в каких битвах нужно сражаться, а каким – позволить утихнуть.

— Ты заслуживаешь счастья, Оливия. Ты была помещена на эту землю не только для того, чтобы сделать счастливыми людей в твоей жизни.

Это не Эдна.

Эдна – это не про ободряющие беседы и глубокие разговоры. И именно за это я ее и люблю.

— Эдна, – бормочу я, потому что понятия не имею, что еще можно сказать. Мое горло болит от эмоций, которым я отказываюсь дать свободу.

— Я просто хочу сказать. Жизнь одновременно и мучительно коротка, и ужасно длинна, и у тебя есть только одна. Проживи ее для себя.

Я ничего не отвечаю.

Не могу.

Вместо этого я сосредоточиваюсь на эмоциях, которым обязалась не поддаваться, медленно собираю нити и заталкиваю их обратно в бутылку, пока у меня не получится намертво запечатать их.

— Все в порядке. Ты не обязана отвечать. Я просто не смогу жить с собой, если умру, так и не сказав тебе об этом. – Напряжение спадает, я закатываю глаза, и она снова заговорщически наклоняется ко мне. – А теперь расскажи мне все об этой твоей группе поддержки.

Понедельник, 28 августа

— Ты должна ему позвонить, – говорит женский голос, и хотя я не вижу ее лица и формально даже не участвую в этом разговоре, сидя за прослушкой как представитель государственного органа, моя голова отклоняется назад.

Ты должна ему позвонить.

Это мать Оливии Андерсон, и, как я понял за последние несколько месяцев, это ее еженедельный созвон с дочерью. Хотя эти телефонные беседы никогда не были сердечными или ласковыми, а, наоборот, всегда присыпанные колкостями и сдержанными отмазками, конкретно этот разговор почему-то шокирует меня больше всего.

Прошло всего чуть больше недели с тех пор, как ее жених порвал с ней, а ее мать… убеждает ее позвонить ему?

— Кому я должна позвонить? – Оливия звучит так же растерянно, как и я, хотя, как и я, она, скорее всего, знает, о ком говорит ее мать.

— Брэдли, конечно. Боже, Оливия, клянусь, иногда я думаю, что, если бы не я, ты бы ничего не знала о жизни.

В трубке повисает тишина, пока она пытается придумать, что сказать, как ответить.

Но она не спорит, как следовало бы.

Она не ставит под сомнение здравомыслие или в целом психическую уравновешенность своей матери.

— Зачем? – спрашивает Оливия, ее голос звучит уже тише.

— Зачем? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, зачем я должна звонить Брэдли, человеку, который за десять минут до нашей с ним свадьбы сообщил мне о расставании по эсэмэс? И который с тех пор даже не попытался объясниться, не предложил встретиться, чтобы все обговорить?