Книга Падение Брэдли Рида, страница 70 – Морган Элизабет

Четверг, 31 августа

Она припарковалась в укромном месте неподалеку, и я настаиваю на том, чтобы проводить ее до машины, когда мы выходим на улицу через заднюю дверь кофейни.

— Позволь проводить тебя до машины, – говорю я и снова стараюсь не думать о том, зачем мне оно нужно.

Зачем я настаиваю на том, чтобы проводить ее до машины? Она уже большая девочка. Здесь нет папарацци, так какое это имеет значение? Ее машина не может быть так уж далеко.

Я говорю себе, что это потому, что она субъект дела. Ведь если с ней что-нибудь случится, нашему расследованию конец.

— Это действительно не обязательно… – пытается возразить она.

— Сделай мне одолжение. Иначе моя мать точно убьет меня, если узнает, что я выпил кофе с дамой и позволил ей просто уйти.

Она выжидает мгновение, прежде чем снова попытаться возразить.

— Я…

— Прошу. У нее повсюду глаза и уши. Есть шанс, что один из ее миньонов наблюдает за нами прямо сейчас.

Она смотрит на меня, и ее лицо становится немного встревоженным, когда она оборачивается по сторонам, словно опасаясь, что один из приспешников моей матери действительно может выскочить в любой момент.

— Я шучу. У нее нет людей, чтобы следить за нами.

Она выдыхает, и я борюсь с улыбкой.

— Знаешь, у тебя это очень плохо получается.

— Что?

— Шутить. Быть смешным. Ты слишком… серьезный.

Я закатываю глаза, потому что это для меня не новость. Я слышал это всю свою жизнь.

Андре – серьезный тип.

Андре никогда не понимает шуток.

Андре, всегда готовый обрушить на всех реальность.

Как будто это плохо.

— Жизнь – серьезная штука, – возражаю я.

— Не настолько, — говорит она, снова закатывая глаза и качая головой. – Но ладно. Ты можешь проводить меня до машины, если настаиваешь. Она, – Оливия оглядывается по сторонам, пытаясь взять себя в руки, – вон в той стороне.

Мы молча начинаем двигаться в сторону парковки. Сентябрь в Нью-Джерси бывает разным, но сегодня один из самых прохладных дней, и Оливия потирает руки, пытаясь согреться. Я тоже жалею, что не надел свитер потолще или куртку, но, в свое оправдание, я вылетел из офиса в некоторой спешке, чтобы вовремя вмешаться.

— Черт, уже холодает, да?

— Ага, это мое любимое время года, – говорит она с улыбкой в голосе.

— А, так ты осенняя девушка?

— Очень. Я люблю прохладную погоду, свитера, уютные напитки и падающие листья. Собирать тыквы. Все это.

— Сбор тыкв – это самая нелепая афера на свете, – ворчу я.

Она смотрит на меня так, будто я только что сказал ей, что зарабатываю на жизнь тем, что топлю щенков.

— Что? Это же классическая американская забава! Ритуал из детства!

— А если покупать тыкву из большого контейнера в продуктовом магазине, она будет стоить на треть дешевле, и тебе не придется колоть задницу тюками сена.

— Но это же про сам экспириенс!

У нее явно очень сильное мнение на этот счет, и даже несмотря на то, что она несносная, избалованная мажорка, это выглядит мило.

— Может быть, для детей.

Она останавливается на месте, и я вынужден обернуться. Ее рот раскрыт, а руки скрещены на груди.

— Что?

— О боже, ты один из них, да?

— Эм, может быть? О ком речь?

— Из тех, кто считает, что веселые вещи предназначены только для детей, а взрослые должны торчать со своими скучными стариковскими развлечениями.