Книга Падение Брэдли Рида, страница 67 – Морган Элизабет

Проблема не в том, что она до меня дотронулась, нарушив какой-то негласный закон и заставив меня сделать что-то, а в этом самом ощущении ее руки на моей коже.

И самое ужасное во всем этом – это электрический разряд, который пробежал по мне, когда ее рука коснулась моей щеки, когда я почувствовал ее мягкость и теплоту.

И едва я перевожу на нее взгляд, я почти уверен, что она тоже чувствует это запретное притяжение.

Я понимаю это мгновенно, где-то глубоко внутри, даже если не признаю это сам себе вслух.

Я вляпался.

Я так вляпался.

— Не смотри, – говорит она, ее голос дрожит, будоража во мне что-то, что я заставляю себя игнорировать. – Не дай им понять, что мы знаем, что они там.

— Я не понимаю, – говорю я, хотя в какой-то мере понимаю. Просто это гораздо лучше, чем сосредоточиваться на ощущении ее руки на моей щеке. Руки, которую она все еще не опустила, как будто моя кожа – металл, а она – магнит.

— Это папарацци.

— Папарацци? Следят за тобой? Почему ты интересна папарацци?

Она снова глубоко вздыхает, опускает руку и проводит ею по волосам, стараясь не обращать внимания на камеры.

— Мой бывший… наш разрыв был громким. Моя мама… Боже, это звучит так глупо. Она участвует в одном из этих реалити-шоу про домохозяек.

Я киваю и замечаю явное беспокойство на ее лице, то, как она абсолютно не хочет этих камер, этого внимания.

Это интересно.

Это также прямо противоположно мнению, которое я составил об этой женщине.

Впрочем, весь сегодняшний день был для меня откровением.

Когда она была с Брэдли на публике, держа его под руку на мероприятиях или на дорогих ужинах, она никогда не выглядела неловко.

Никогда не выглядела неуместно.

В тех редких случаях, когда она появлялась в шоу своей мамы, кроме еженедельных звонков, она не выглядела так, будто хочет спрятаться, будто слава или внимание не были тем, чего она жаждала.

Но вот она здесь, пытается остаться незамеченной в кофейне. Может, потому что меньше десяти минут назад она пыталась нанять чертового киллера? Или, может, потому что она здесь со мной?

Или есть что-то еще?

Что-то, что за последние несколько недель, глядя на Оливию Андерсон другими глазами, я начал замечать; кусочки пазла, которые я стал складывать воедино.

Оливия Андерсон не имеет представления о том, что ей нравится или чего она хочет для себя, вместо этого она живет так, чтобы все в ее жизни были довольны, чтобы их жизнь была легче. Из ее разговоров с Мелани ясно, что она всегда старается осчастливить свою мать, но, может быть, дело не только в этом?

— И они здесь, потому что?.. – спрашиваю я, потому что, по легенде, не должен ничего о ней знать. Она делает паузу, прежде чем пожать плечами и ответить мне.

— Я не знаю почему. Иногда они следят за мной, но не слишком часто. Они особенно активизировались после разрыва, но я особо и не выходила из дома. – Она снова смотрит на тротуар и замечает в то же время, что и я, направленный на нас длинный объектив.

— Черт, черт, черт, черт, – шепчет она, и в ее ругательствах слышна растущая паника, пока она оглядывается по сторонам. Она ищет что-то, возможно, дверь или какой-то другой выход, но ничего не видно. Можно со стопроцентной уверенностью предположить, что единственный вход и выход для посетителей находится спереди здания, хотя в большинстве подобных заведений есть также задний вход для персонала.