Книга Жестокое лето, страница 149 – Морган Элизабет

У меня-то от волнения аж пот выступил на верхней губе. Он, наверное, догадывается, как у меня колотится сердце.

— Вроде того, – отзывается Оливия.

Лицо у нее невозмутимое. Она сидит, расправив плечи, вздернув подбородок, и смотрит деду прямо в глаза, разыгрывая идеальную змею из «Приморского клуба».

И я следую ее примеру.

Я же чертова Камила Томпсон!

Мне все по плечу!

— Камила, не соблаговолите ли объяснить, что произошло?

Набрав в грудь побольше воздуха, киваю и открываю рот, еще не зная, что скажу, но надеюсь, что, как всегда, по ходу что-нибудь придумаю.

Однако не успеваю выговорить ни слова.

Потому что мои пальцы накрывает теплая рука, дружески сжимает их, и Оливия заговаривает первой:

— Можно я начну, дедушка? – Джефферсон удивленно вскидывает брови, но все же кивает и жестом призывает ее продолжать. – Четыре года с тех пор, как мать познакомилась с Хаксли, я терпела выходки Стейси и Лейси. Ты отлично знаешь, что она вознамерилась выйти за него, что бы они ни творили. А еще тебе известно, что я каждое лето старалась угодить матери, подыгрывать ей, чтобы… так сказать, выжить.

Джеффесон кивает, вскинув брови. Не стану скрывать, меня это начинает бесить.

Я уже поняла, Джефферсон знал, как его дочь каждое лето мучает Оливию, и не препятствовал ей. Но почему? Потому что тоже боялся блондинок в туфлях от «Версаче»?

Господи боже!

Этим людям пора прийти в себя!

— Этим летом у меня была только одна цель: обеспечить матери идеальную свадьбу, получить доступ к фонду и начать свой бизнес, использовав деньги как стартовый капитал. А также таким образом освободиться от мамочки и зажить своей жизнью. Я думала, что как только у меня появится свое дело и свой доход, она больше не сможет на меня давить.

Оливия замолкает, я жду, что заговорит Джефферсон, но он молчит и как ни в чем не бывало смотрит на внучку.

— Я собиралась сделать это, чего бы оно мне ни стоило. Но Ками все испортила, она понравилась мне, хоть я и пыталась не обращать на это внимания. Она была клевая, мне были по душе ее идеи, к тому же ей, как и мне, приходилось подыгрывать влиятельным людям.

Морщу нос, пытаясь не выдать эмоции.

Сейчас мы с Оливией выступаем единым фронтом.

— Как ты, наверно, догадался, этим летом близнецы решили доводить Ками.

Джефферсон мрачнеет.

— Что стало катализатором? – наконец нарушает молчание он.

— Прошу прощения?

— Почему они ополчились на Ками?

— Оу, – Оливия смотрит на меня, потом на деда и снова на меня. – Не знаю…

— Парень, с которым я встречалась в колледже. Стейси им заинтересовалась, а он… Вместо того, чтобы увиваться за ней, пытался воскресить прошлое.

— А вы не были заинтересованы?

Кусаю губы, чтобы не сморщиться от отвращения.

— Нет. Ни капли. Я даже пыталась рассказать близнецам, что он очень жестоко со мной поступил, когда мы встречались, но… – я осекаюсь и вдруг понимаю, что, возможно, нас ждет не полная катастрофа.

— Рыбак рыбака видит издалека? – догадывается Джефферсон.

— Да, – киваю я.

— И что же произошло? – он наклоняется вперед, будто его больше интересует, какой мы с Оливией пьем чай, чем возможность отчитать нас.

— Стейси подговорила меня пригласить Ками на вечеринку по случаю Дня памяти, и мы сказали ей… что вечеринка будет тематическая.