Книга Жестокое лето, страница 61 – Морган Элизабет

Наверно, я этот вечер на смертном одре буду вспоминать, гадая, как могла ничего не заметить.

Ками, бар опустел! Что ты за идиотка?

— Эй, прекрати, – говорит Зак.

Он все еще удерживает меня, обхватив за талию, моя рука лежит у него на груди – не потому, что я до сих пор пытаюсь восстановить равновесие, а потому что исходящее от него тепло отчего-то меня успокаивает.

Панический туман постепенно рассеивается.

— Ками, если бы я хотел, чтобы ты ушла, я бы сказал тебе, что бар закрывается, – шепотом добавляет он и второй рукой убирает прядь моих волос за ухо.

Он прикасается ко мне.

Прикасается.

Его теплые пальцы скользят по моей щеке, огибают ухо, спускаются вниз по шее.

— Оу, – выдыхаю я, потому что мозг у меня отключился.

— Ками, мне кажется, ты мне нравишься, – шепчет он голосом, похожим на подогретый мед – сладким, густым и вязким.

— О, – снова повторяю я, и у него на щеках появляются ямочки.

— Можно мне?..

Он смотрит на меня своими ореховыми глазами, а потом нервно прикусывает нижнюю губу.

Он нервничает.

— Можно поцеловать тебя?

О…

Ооо…

Я не…

Не помню, чтобы кто-то спрашивал об этом, прежде чем перейти к делу.

Если честно, мне всегда казалось, если кто-то спросит, можно ли меня поцеловать, вместо того чтобы просто схватить за шею, дернуть на себя и прижаться губами к моим губам, это будет странно, разрушит всю атмосферу.

В фильмах, которые я с детства смотрела, все именно так происходило, и это считалось невероятно романтичным.

Но раньше мое тело никогда так не реагировало на потенциальный поцелуй, эти три слова сотворили со мной что-то невероятное.

Закари – я все еще не знаю его фамилии! – смотрит на меня, обнимает за талию, чтобы я не упала, а еще он справлялся, все ли со мной в порядке, когда я сказала, что вечер просто ужасный, и купил все ингредиенты для моего любимого коктейля, и спросил, можно ли меня поцеловать.

Как будто бы это не очевидно – я ведь смотрю ему прямо в глаза и цепляюсь пальцами за его футболку.

Но нет, он хочет убедиться.

Еще ни разу в жизни ничто меня так не возбуждало.

Я едва заметно киваю, так легко, что он может и не заметить, тогда мне придется заговорить и все испортить, но, к счастью, он понимает. Шепчет прямо мне в губы:

— Слава богу, блин.

А потом наши губы встречаются, и мы, наконец, целуемся.

В зале воцаряется тишина.

Музыка – единственное, что нарушает ее – стихает у меня в голове, остается лишь этот мужчина, жар его тела и его губы. А губы у него нежные, робкие и прекрасные; именно таким и должен быть первый неожиданный поцелуй.

Выпустив футболку Зака, я кладу руку ему на затылок, он же крепче обнимает меня за талию, притягивает ближе к себе, второй рукой ведет вверх по моему обтянутому слишком тесным платьем телу, касается подбородка и чуть разворачивает мою голову, чтобы ему было удобнее меня целовать.

Прикусывает губу.

Я чуть приоткрываю рот.

А он, воспользовавшись моментом, мягко проводит языком по моим зубам, словно спрашивая разрешения – так же вежливо, по-джентльменски, как до этого спрашивал, можно ли меня поцеловать.

И на это я тоже молча отвечаю да, открываю рот – и вот оно!

Тело прошибает электрическим разрядом, сильная рука Зака скользит от моего подбородка к затылку, и мы целуемся.

Схлестываемся языками, зубами, меня невыносимо тянет прижаться к нему крепко-крепко.