Книга Жестокое лето, страница 68 – Морган Элизабет

Я смотрю на него, не зная, что ответить.

— А может, мы просто… продолжим?

— Ты не окажешься в моей постели, пока не поймешь, какая ты красивая. Твой разум не помешает мне сделать с тобой все, что я собираюсь. – От его слов у меня в голове рождаются такие картинки, что по телу прокатывается горячая волна. – Расскажи! Что творится в твоей очаровательной головке?

Закусив губы, я гадаю, что победит – мое эго или пульсация между ног. Утолить которую может только он.

И пульсация побеждает.

— Зак, я женщина. Не все части моего тела нравятся мне одинаково. Если ты вдруг забыл, ты еще не видел меня обнаженной.

Он кивает, опускает руки, шагает ближе к кровати, и я вздыхаю с облегчением, решив, что эта неловкая сцена закончена.

И мы сейчас перейдем к чему-то поинтереснее.

— Покажи мне, – серьезно говорит он, просунув большие пальцы в шлевки джинсов.

Что?

— Что?

— Покажи мне.

— Показать?

— Покажи, что мне, по-твоему, может не понравиться. Покажи, от чего ты не в восторге.

— Я не…

— Покажи, какие части твоего тела тебе не нравятся, потому что, черт меня побери, Ками, я неделями на тебя пялился. И теперь ты лежишь передо мной голая, и я, блин, не вижу в тебе ни одного изъяна.

— Зак, это…

— Покажи мне, Камила! – он говорит так решительно, что я не решаюсь возразить.

Но и как подчиниться, не совсем понимаю.

— Я не знаю как, – сдавленным шепотом отвечаю я.

Он улыбается, на его щеках проступают ямочки, и почему-то от этого мне становится легче.

— С этим мы справимся. Начнем с ног. Разведи их, – сделав глубокий вдох, я подчиняюсь, убираю одну ногу с другой и теперь сижу, просто сдвинув их вместе. – Нет, раздвинь. – В животе у меня ноет, киска сжимается, но я слушаюсь. – Умница. А теперь скажи, что тебе не нравится в твоих ногах, – он шагает ближе и опускается на колени.

Дыхание сбивается, но сейчас, когда он на меня смотрит, я не могу солгать или уйти от ответа.

— Слишком толстые, – шепчу я. – На них ничего не налезает.

Он дотрагивается до моих ног, гладит большими пальцами те места, о которых я только что говорила, разглядывает, водит огрубевшими пальцами по шоколадной коже.

— Еще что? Что еще тебе не нравится?

Я думала, он сейчас скажет стандартное: «Ты прекрасна», что мне не слишком поможет. И его вопрос меня удивляет. Откашлявшись, отвечаю:

— Бедра. Слишком широкие и все в растяжках.

Он водит пальцем по полосам, которых я стеснялась со старших классов, когда одна сучка высмеяла их на вечеринке у бассейна.

— Что еще?

На этот раз я готова ответить, рассказать об очередном своем больном месте.

— Живот. Он слишком мягкий, – ни диеты, ни упражнения не помогли, и в итоге я все забросила. – Но я люблю свое тело, – на всякий случай уточняю я.

— Хорошо, – кивает он и гладит меня по животу.

— Я люблю свое тело, это другие его не любят.

Кажется, я никогда не произносила этого вслух.

— Хорошо, что я не другие, правда? – с этими словами он подцепляет край моих трусиков, стягивает их, и я остаюсь в одном лифчике. – Разведи ноги, и я покажу тебе, как ты мне нравишься.

Я подчиняюсь, его руки скользят вверх по моим бедрам, большие пальцы с обеих сторон касаются того места, которое пульсирует, сгорая от страсти и желания.

— Офигенно красиво, – шепчет он, проводя костяшкой пальца по влажной впадине. – Черт, ты вся мокрая.