Книга Плохая няня, страница 122 – Тесса Бейли

Хриплый голос Берджеса в сочетании с этими грязными словами и тем, как неожиданно он вновь запустил внутрь ее киски сразу три пальца, окончательно добил Таллулу. Ее сознание, душа и тело покинули этот мир. Она уплыла куда-то далеко-далеко – в яркое, сверкающее, радужное место, – судорожно кончая, зажатая между грудью Берджеса и дверью, всхлипывая, трясясь, то и дело ударяясь о дерево, трепеща каждой мышцей своего тела, ощущая невероятное облегчение.

Когда все закончилось, она обмякла и Берджес подхватил ее, несколько секунд глядя на нее, лежащую в его объятиях, с животной гордостью, прежде чем отнести на кровать, поправить трусики (что было совершенно бессмысленно) и уложить рядом с собой.

Он притянул ее к своему теплому телу, издав хриплый рык, отразившийся волной сладости в груди Таллулы.

Мне конец.

Это была ее последняя мысль перед тем, как она отключилась от изнеможения.

Берджес вполне был готов к тому, что Таллулы уже не будет в его постели, когда он проснется утром.

И он все еще не смог удержаться от того, чтобы не сложить руки под головой и не расплыться в широкой ухмылке. Быть может, даже излишне самодовольной. Ведь, к его удивлению, она все еще была рядом с ним всего пару часов назад. Открыв глаза, он долго любовался тем, как сладко она спала, уткнувшись своим носиком в его грудь, и тем, как красиво ее ресницы полумесяцами теней отражались на ее личике. Он планировал отнести ее обратно в ее комнату в последний момент перед рассветом – вряд ли ей понравилось бы, если бы Лисса обнаружила ее в его постели. Но тепло ее тела, должно быть, снова погрузило его в сон.

Берджес позволил себе последнюю мимолетную усмешку, устремив взгляд в потолок, где мелькали лишь воспоминания о вчерашней ночи. Опустившись на колени, Таллула обслужила его с такой щедростью и страстью, что он дважды уверовал в то, будто умер и покинул свое бренное тело. Он все еще чувствовал то, как скользили ее губы, как трепетала ее глотка, как она смотрела на него глазами, затуманенными желанием. Ходить прямо, пока в его голове всплывают такие картины, представлялось ему непосильной задачей, но самым ярким воспоминанием о прошлой ночи, от которого его член буквально каменел под простыней, было то, как яростно трепетало ее тело в его руках, как она обмякла между ним и дверью, рухнув прямо в его объятия. Туда, где ей и место.

А я все еще хорош.

Он провел рукой по лицу и бороде, стирая с губ довольную ухмылку.

Ладно, может, он и правда все еще был очень даже хорош.

Но это не значит, что эта девушка была у него в кармане. Пока еще не значит.

Эта мысль окончательно стерла остатки улыбки с его лица, и он сбросил одеяло, поднявшись с кровати. Спина отозвалась угрожающей болью, а по телу прокатилась волна тошноты, прежде чем отступить, оставив после себя терпимый дискомфорт. С которым он вполне мог справиться.

Твое выступление было потрясающим.

Может, раньше твоя форма просто значительно превосходила форму остальных!

Голос Таллулы в голове заставлял его чувствовать себя трехметровым гигантом, так что жалкая боль в спине была ерундой. Травма больше не казалась ему способной поставить крест на его карьере. Она стала для него мелочью – ведь в жизни Берджеса появилась проблема поважнее, требующая от него неотъемлемого внимания.