Книга Плохая няня, страница 124 – Тесса Бейли

— Знаешь, половина удовольствия от блинчиков – разделить их с кем-то. Никто не захочет смотреть, как кто-то ест яичные белки, пока сам поливает завтрак вторым слоем сиропа. Они вкуснее, когда видишь, что кто-то другой так же ими наслаждается.

— Может, в межсезонье.

Лисса и Таллула переглянулись, закатив глаза.

Дочь уже была на середине первого блинчика, когда зазвучал домофон и по квартире разнесся голос швейцара:

— Мистер Эйбрахам. Ваша гостья ждет внизу.

— Это мама, – сказала Лисса, спрыгивая с табурета и сворачивая второй блинчик в трубочку. – Спасибо за блинчики, Таллула.

— Я только рада, малышка. Увидимся в понедельник.

Лисса направилась к двери, но остановилась, развернулась и бросилась обратно на кухню, обняв Таллулу прямо у плиты.

— Пока-пока.

Та, застигнутая врасплох, быстро оправилась и сжала ее в ответ.

— Пока, детка.

Берджес подхватил рюкзак дочери и последовал за ней к двери. Его грудь сжало, когда он сунул ноги в шлепанцы у вешалки. Прежде чем выйти вслед за Лиссой, Таллула в кухне прочистила горло – таким тоном, будто собиралась что-то сказать.

— Эм… – Она помахала в его сторону шумовкой. – Ты даже футболку не накинешь?

— Не планировал.

Она снова повернулась к плите, слегка приподняв подбородок.

— А, понятно.

— Хочешь, чтобы я прикрылся?

— Поступай как знаешь.

— Уверена? Мне кажется, для тебя это важно.

Таллула издала высокий смешок, прозвучавший не слишком искренне.

— Уверена, твоя бывшая уже не раз видела тебя без футболки.

— Ага. – Скрыть улыбку становилось все сложнее. – Честно, мне уже трудно вспомнить что-либо из жизни до того, как ты поселилась здесь.

Она отвернулась.

Он снял с вешалки куртку, надел ее и застегнул на все пуговицы, внутренне улыбаясь, когда ее плечи расслабились.

— Я скоро вернусь. Никуда не уходи.

Она с театральной грацией пожала плечами.

— Ладно.

Через мгновение Берджес зашел с Лиссой в лифт, стараясь не показывать, как рвется обратно в квартиру. Но, черт возьми, пульс уже бешено стучал в его висках, а в голове роились идеи о том, как стереть с лица Таллулы это полурастерянное-полураздраженное выражение. К тому же сегодня он собирался отвести ее в место, о котором мечтал с тех самых пор… Черт. С тех самых пор, как они встретились в Калифорнии.

Боже, как давно он был без ума от этой женщины.

Он хотел надеть ей кольцо на палец. Обязательств. Постоянства.

Все то, что она с самого начала отвергала и не боялась говорить об этом.

Чем ближе они становились, тем больше ему хотелось делать вид, будто этих слов и не было. Но это было бы глупо. Как и прошлой ночью, он не станет вешать на их отношения ярлыки. Даже если в его голове на каждом из них уже висела бирка, подписанная черным маркером.

Бирка Таллулы гласила: «Моя».

Бирка Берджеса – «Ее».

Берджес проводил Лиссу до машины Эшли, закинул рюкзак в багажник и чуть ли не побежал обратно к лифту, нетерпеливо тыкая кнопку своего этажа. Глядя, как цифры на табло сменяют друг друга, он провел пальцами по волосам, напоминая себе: терпение. Не дави на нее.

И при этом дай ей понять, что у тебя серьезные намерения.

Проще простого.

По пути в квартиру он уже расстегивал куртку и сбросил ее на пол, как только переступил порог. Не останавливаясь, он направился прямиком на кухню, где Таллула уже собиралась откусить первый кусок блинчика, наклонившись над стойкой. Как только он подошел к ней ближе, она внезапно уронила вилку на стол. И это было хорошо. Очень хорошо. Потому что он уже планировал буквально ворваться с ней в поцелуй. Он грубо развернул ее и приподнял от пола, а ее задница даже грохнула о нижние шкафчики, когда он наклонил голову, слившись с ее губами, и прорычал так, чтобы она без слов поняла то, что он хотел ей сказать: «Вот как я хочу просыпаться, черт возьми». После первого мига удивления (который быстро прошел) она впилась пальцами в его волосы и дернула его голову назад. Ее стон сладко вибрировал на его языке, его губы сомкнулись с ее губами, их сердца колотились в унисон.