Книга Плохая няня, страница 147 – Тесса Бейли

— Мне жаль, что так вышло. Очень жаль.

Она потянулась к его руке, сплетая свои пальцы с его. На кратчайший миг он сжал ее руку и закрыл глаза, дернув носом – но затем резко ее отпустил.

— Я же говорил тебе, Таллула. Как только я допущу к себе врачей, новые лекарства, тренеров – вместо того чтобы перетерпеть боль, как делал всегда, – все пойдет под откос. Это меня и добило. – Его тон был жестоким, таким жестоким, что резанул по сердцу Таллулы, как скальпель. – Но тебе же всегда виднее, да?

Держись.

— Тебе больно, и ты срываешь эту боль на мне. Ну и пускай. Я не боюсь.

— Ага, теперь-то ты у нас вся такая стойкая. – Он отвернулся, уставившись в стену, сжав простыню в кулак, будто каждое слово давалось ему с трудом. Или, может, только эти конкретные слова. – А не ты ли пару дней назад убежала от разозлившейся на тебя двенадцатилетней девочки?

Сколько она уже находилась в этой палате? Прошло всего две минуты – а Таллула уже чувствовала себя исколотой ножами. И что могло случиться с ней через десять?

— Я поступила так, как считала правильным. И до сих пор уверена в этом.

— Молодец, красотка. Держаться от такого подальше – верное решение.

Он бросил взгляд на дверь.

— Уходи. Пожалуйста. Уходи.

— Но почему?

— Потому что мне ненавистно, что ты видишь меня таким! – прорычал он. – Убирайся.

— Нет.

Боль лишь нарастала, и, быть может… ей и правда стоило уйти и вернуться позже, когда он переварит произошедшее? Может, ей не стоило приходить сюда в самый уязвимый для него момент? Может, все, что могло из этого выйти сегодня, – это лишь обмен фразами, которые уже нельзя будет забрать назад, и ей стоило уйти до того, как он случится?

— Думала, прилетишь сюда, скажешь что-то вдохновляющее – и все изменится? – Берджес тяжело сглотнул. – С хоккеем покончено, и мы оба это знаем, Таллула. Мне еще никогда не было так очевидно, что ты для меня слишком молода. И если ты думаешь, что я позволю своей девушке-студентке помогать мне заново учиться ходить после операции, – ты сильно ошибаешься. Я бы предпочел умереть там, на льду.

— Ты думаешь, мое мнение о тебе… или моя вера в тебя пошатнулись из-за какой-то там травмы? Это смешно. Любой в этой жизни может травмироваться.

— Но не я! – вскричал он. – Я не могу себе это позволить!

Он отвернулся, его дыхание резко стало прерывистым.

— Я не могу даже смотреть на тебя, пока я в таком состоянии. Умоляю тебя, уйди.

— Нет.

Его губа дрогнула, а в красных от напряжения глазах уже мелькали недобрые мысли. Таллула сразу поняла, что он готовил ей финальный удар. Ее ноги приросли к полу, будто залитые бетоном, а почти болезненное любопытство – что же все-таки он придумает, чтобы ее прогнать? – удерживало ее на месте.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь.

— Но мне нужно быть здесь, – прошептала она, не в силах скрыть дрожь в своем голосе.

Он резко отвел взгляд, его челюсть снова напряглась.

Берджес не был бесчувственным монстром. Он не имел в виду тех ужасных слов, что слетали с его губ. Она почти пробилась к нему настоящему – и эта мысль наполнила ее смелостью. Она не знала, откуда она взялась, но была благодарна за нее. Вцепилась в нее обеими руками.

— Я прилетела, чтобы сказать, что люблю тебя.

Сердце застряло у нее в горле на середине фразы, заставив ее слова слиться в высокий, прерывистый шепот. Наконец произнеся это вслух, она будто освободилась. Отправилась в величайшее приключение. И в то же время – самое страшное.