Книга Плохая фанатка, страница 102 – Тесса Бейли

— Ага. – Он пару раз судорожно вздохнул. – Сейчас, дай мне… прийти в себя.

— Хорошо. – Она переступила с ноги на ногу. – Хочешь, обниму?..

— Да, – прохрипел Уэллс и бросился к ней, как торпеда. Схватил, оторвав от пола, и обнял так крепко, что на глаза навернулись слезы. Зарывшись носом в ее шею, Уэллс глубоко вдохнул, прижимая Джозефину все ближе и ближе, будто пытался слиться с ней воедино. – На кой хрен мы вообще разъехались, Джозефина! – проревел он ей в ухо.

— Ты меня оглушишь.

Извинений не последовало. Ну конечно.

Да они и не нужны были, если честно. То, как он обнимал ее, будто едва держался, говорило достаточно. В этом был Уэллс.

Он не разбрасывался словами. Он действовал.

Джозефина посмотрела на несчастную дверь, и до нее вдруг дошло:

— Ты что, из Майами примчался?

— Да я бы с другого конца планеты к тебе прилетел, Белль.

Ой-ой.

Глаза защипало.

Ладно, пожалуй, со словами он тоже ладил…

— Может, ты бы как раз перезвонить мне успела. Господи!

Она рассмеялась.

Боги, она и не представляла, как успела соскучиться. Очень сильно.

— Хватит ржать. Я за этот час чуть не помер.

Она обняла его за шею и вздохнула, когда он крепче прижал ее к себе, отрывая от пола.

— Знаю. Прости. – Он незаметно втянула носом воздух, наслаждаясь ароматом мыла и геля для душа. – Но дверь ремонтируешь за свой счет. Ты хоть стучал?

— Не-а.

Уэллс дошел до дивана и тяжело опустился на него. А учитывая, как они стояли, Джозефине оставалось только сесть ему на колени, упираясь коленями по обе стороны бедер, и уткнуться в шею лицом.

Да-да. Только это и оставалось.

— Слушай, Белль, – помолчав, сказал он, поглаживая ее по затылку дрожащей рукой. – Знаю, ты говорила, что не любишь, когда твои родители суетятся из-за диабета, ведь это лишнее напоминание, что повод бояться действительно есть. Я верю, что ты можешь о себе позаботиться. Я просто… не знал, что мне делать, понимаешь? Вот и запаниковал.

— Я понимаю.

— В следующий раз буду держать себя в руках. – Он замолчал, судорожно вздыхая. – Но и ты трубку бери, поняла?

Улыбнувшись, она зарылась носом ему в шею.

— Я с каждой встречной-поперечной шмотки по цвету не подбираю, Джозефина. Только с… – Он дернул плечом. – Ну, сама понимаешь.

— Со мной.

Ответом стало ворчание.

— Я и твоему папе звонил, но он не ответил, – сказал он через какое-то время с заметным удивлением в голосе.

— А? А чего звонил, снова нос в мою личную жизнь сунуть?

Уэллс выругался.

— Вот знал же, что он разболтает.

Она прижалась щекой к его теплому плечу и едва не застонала, когда он погладил ее по спине. Прикосновения разогнали одиночество, и оно постепенно сменилось облегчением, спокойствием и внутренним равновесием. Даже если общались они исключительно с помощью препирательств.

— Ты просто хотел узнать мой день рождения. Я все понимаю.

— Вот именно. А он как раз в среду, когда мы улетаем. Я уже подготовил подарок.

— Да ну, – фыркнула Джозефина, подняла голову…

И заметила в его взгляде проблеск чистейшей, искренней нежности.

— Вот увидишь, – сказал он коротко, убирая волосы с ее лица. Посмотрел на ее губы, но с трудом отвел взгляд. – Господи, рук не чувствую. Отходняк пошел.

— Не хочешь… – она принюхалась, – сходить в душ? Заодно успокоишься.

— Вот спасибо, Белль, – фыркнул он. – Я, между прочим, железо тягал.