Книга Плохая фанатка, страница 43 – Тесса Бейли

— Как скажешь, сынок, – ответил ее отец после заминки.

— Во-вторых… – Он снял кепку и потер лоб. – Можете рассказать мне немного о диабете, чтобы я мог ей помочь с повседневными делами? Пожалуйста.

Мать Джозефины разрыдалась в голос.

«Чудесно. Уже жалею, что позвонил».

Но он не жалел. Ни капли.

Джозефина стояла перед дверью в раздевалку для кедди, о чем любезно сообщала табличка с золотой гравировкой. По ту сторону двери раздавался громкий смех. Мужской. Разумеется, она понимала, что этого стоило ожидать: в турнире не участвовало ни единой женщины-кедди. Джозефина выросла на поле для гольфа и лучше многих понимала, насколько здесь превалируют мужчины. Только сегодня она не стояла за прилавком магазина и не учила подростков правильно бить по мячу.

Она вскарабкалась на самую высокую ступеньку карьеры.

Она знала о гольфе все. Она жила им долгие годы. Конечно, всегда можно было сказать, что она не заслужила такую почетную должность… И она была абсолютно уверена, что другие кедди уже высказывались на эту тему. Возможно, даже с комментариями.

Вдох.

Выдох.

Она докажет им, что заслуживает свою должность. Прямо сегодня и докажет.

Скользнув пальцами по золотой гравировке, Джозефина толкнула дверь…

— Эй.

При звуке голоса Уэллса внутри все затрепетало. Она повернулась и увидела, что он идет к ней из раздевалки игроков, которая находилась в другой части клуба. И, господи, она никак не могла к нему привыкнуть. Они виделись буквально пару часов назад. Да и за последние пять лет она насмотрелась вдоволь. И все равно каждый раз, когда он смотрел на нее, определенные части тела начинали кокетливо хлопать ресницами.

— И тебе привет, – сказала она. – Я как раз хотела заскочить за сумкой и идти на поле. Я не опаздываю!

За дверью раздался взрыв хохота.

Уэллс посмотрел на нее и снова на Джозефину.

— А чего стоишь? – В его глазах сверкнул лед, и весь он напрягся, словно готовясь к драке. – Тебя не пускают?

— Нет, нет, ничего такого. Просто задумалась.

Он расслабился. Слегка.

— О чем?

Ни за какие коврижки она не собиралась говорить своему работодателю, что испугалась. Он должен был быть полностью в ней уверен, иначе не сможет доверять ее суждениям на поле.

— О табличке. Красивая.

— Какая же ты фанатка, Джозефина.

— Знаю. – Она сглотнула. – Ну что, на поле увидимся?

— Ага. – Он отошел, но остановился. – Если хочешь, могу попросить руководство выделить тебе отдельную раздевалку. Никто и слова не скажет. Ну и… – Он передернул плечами. – Мне так будет спокойнее.

— Почему?

— На полуголых мужиков не придется смотреть. – Он мрачно покосился на дверь. – Сразу скажу: я не ревную. Просто не хочу тебя смущать.

— Мой герой, – сказала она с придыханием. – Защищаешь мою невинность от волосатых сосков.

— Заканчивай. – Он выпрямился, помедлил и все же добавил: – А что, тебе не нравятся волосатые мужчины или…

С чего такие вопросы? У самого было много волос?

Интересно, ему нравилось, когда девушки тянули за них? Или он предпочитал сам тянуть женщин за волосы?

Дыхание сбилось, и пришлось медленно его восстанавливать.

Что бы ни было у Уэллса под рубашкой, он наверняка умел это преподнести. Так и расхаживал бы в расстегнутых джинсах, с мокрыми волосами и босыми ногами, как ковбой после бурного секса, – само воплощение уверенности в себе.