Книга Плохая фанатка, страница 60 – Тесса Бейли

— Джозефина. – Он оторвался от белой махровой ткани и поддел ее подбородок. Посмотрел прямо в глаза. – Я никогда не флиртую.

Это еще что значит? Сил на расшифровку тайного смысла не было, потому что у нее чуть ли не слюнки текли от желания понюхать этого мужчину. Вблизи его аромат превращался из привлекательного в аппетитный, и она просто уткнулась носом в его шею, вдыхая нотки эвкалипта и миндального масла и закатывая глаза от удовольствия. Уэллс, так и не отпустивший пояс халата, скользнул ладонью по ее бедрам, останавливаясь лишь в самый последний момент.

— Ну как? – спросил он, касаясь дыханием ее волос.

— Мне нравится, – прошептала она, глубоко вдыхая.

Из его горла вырвался довольный смешок.

— Я знаю, что еще тебе нравится, Джозефина.

От хриплого голоса по телу пробежали мурашки.

— И что же?

Нарочито медленным движением подобрав пульт с дивана, он перемотал фильм на начало постельной сцены и снова включил.

Джозефина сглотнула, стараясь украдкой свести колени. Он что, заметил, как ее привлекла эта сцена?

Она началась сначала, и стоны под барабанный бой заполнили комнату.

Уэллс прижался губами к ее виску.

— Как сильно он ее трахает. Тебе такое нравится, да?

Возбуждение, зародившееся в груди, омыло Джозефину с головой. Чувствительные соски набухли под белой махровой тканью, и внизу живота заныло. Усилием воли она попыталась успокоить дыхание и ничем не выдать себя, но Уэллс по-звериному чувственно потерся о нее, правой рукой ухватив за подбородок, скользнул губами по шее – и вздох, который вырвался из нее от едва ощутимого прикосновения, стал красноречивым ответом.

Только с вопросами он не закончил.

— Ты захватила вибратор, Белль?

Если бы он спросил об этом средь бела дня – она бы или не ответила, или поинтересовалась, не захватил ли он чувство такта. Но в интимной полутьме номера, когда на стенах играли тени, а сама она устроилась у него на коленях, все границы стирались.

— Нет, – прошептала она. – Решила, что он… не понадобится.

— Не ожидала, что я сфоткаю тебе свою сочную задницу, да?

Его смех вышел хриплым. Придурок прекрасно понимал, чем она занималась перед его приходом. Почему ее так заводило, что он держал эту информацию при себе?

— Заткнись.

Костяшки, касающиеся ее челюсти, напряглись, и в глазах отразился голод.

— А ты заставь, Белль.

Из телевизора донесся стон. Кажется. Возможно, она сама застонала – или мысленно, или вслух, потому что, боже, как же она мечтала о поцелуе. Жестком. Непристойном. Отчаянном. Вся она превратилась в комок нервов, которые требовали ласки. Трения. Чужих прикосновений. Нет, не чужих. Уэллса.

— Просто на всякий случай: ты предлагаешь…

— Начни, а я продолжу. – Их губы, влажные от учащенного дыхания, соприкасались. – А если прогонишь – уйду. Пойми: я не принуждаю тебя, Джозефина. Ты все равно будешь моей кедди. Это ничего не изменит. Ничегошеньки. Ты меня слышишь?

Когда Джозефина в последний раз встречала человека, который вызывал в ней такие эмоции? Раздражение, благодарность, покой, гнев… вожделение.

— Слышу, – сказала она и вздохнула, когда его большой палец скользнул по горлу, а взгляд блестящих глаз упал на губы, изучая их так, будто в голове у него складывалась стратегия. – И что будет, когда ты продолжишь?