Книга Плохая фанатка, страница 87 – Тесса Бейли

— Не знаю. – Он запустил руки в ее трусики, впился пальцами в упругие ягодицы, притягивая ближе, ближе, ближе. – Но если от этих слов ты скачешь у меня на бедре, как грязная девочка, то можешь даже не пытаться меня останавливать.

Судорожно втянув воздух, Джозефина ухватилась за ворот его рубашки и выгнулась, подставляя грудь под поцелуи – а он был лишь рад исполнить ее желание. От прикосновений к ее соскам член встал колом, а когда он скользнул пальцем между ягодиц и надавил на вход сзади, а она всхлипнула и еще быстрее задвигалась у него на бедре, нечто животное взвыло в груди.

Черт. Черт, черт, черт.

«Она меня убьет».

— Как только кончишь, Белль, я возьму тебя сам, – сказал он ей на ухо. Ее оргазм был совсем рядом, и Уэллс, чувствуя это, сильнее надавил на ее задний вход. Дрожь пробежала по ее телу, а рот распахнулся, когда она выдохнула его имя. – Мне точно можно кончить в тебя без резинки?

У нее перехватило дыхание.

— Да, – выдавила она и кончила прямо у него на глазах, впиваясь пальцами в ворот его рубашки, задыхаясь ему в губы – и он поцеловал ее, жадно, отчаянно позволяя прижиматься к себе. Господи, как же она была прекрасна, как восхитительно терлась о него и целовала, не стесняясь и не раздумывая. Отчасти ему казалось, будто он утащил в темноту самое чудесное сокровище этого мира, чтобы насладиться им в одиночестве – и черт, так ведь оно и было, нет?

«Моя. Ты моя, Джозефина».

Он встретился взглядом с широко распахнутыми зелеными глазами, и сердце едва не выскочило из груди. Испугавшись чувств, которые вызывала в нем эта девушка, Уэллс сдвинул ее, резко развернул лицом к шкафчикам, задрал юбку и сдернул влажные скрученные трусики до щиколоток.

— Сними их, Джозефина. Ничто не помешает мне раздвинуть твои ноги.

Пока она выполняла его просьбу, упершись ладонями в шкафчик перед собой, Уэллс расстегнул ремень и ширинку, зашипев, когда она скользнула вниз по ноющей длине. Спустив брюки с бельем до колен, он надавил на спину Джозефины, чтобы она встала на цыпочки, задыхаясь, задыхаясь от желания ощутить эту девушку изнутри. Потеревшись членом о влажный вход, он хрипло застонал ей в шею.

— Джозефина… – Он практически боялся слов, которые так и хотели сорваться с губ, но закрыл глаза и поддался – ради нее. – Мы… делаем это не из-за гольфа. Не из-за победы. Между нами нечто большее. Но все равно… скажи, что я тебя заслужил. – Он приставил головку ко входу, застонал, слегка толкнувшись, и мгновенно понял: он никогда больше не захочет секса с кем-то другим.

Он не знал, почему так решил – интуиция, может, или что-то еще, – но когда Джозефина затаила дыхание и обернулась на него через плечо, словно ощутив эту перемену в нем, его жизнь разделилась на до и после. Она смотрела ему прямо в глаза и постанывала от каждого сантиметра, проникающего в нее – все глубже и глубже, пока не захлопнула рот, сдерживая крик.

Он представил, как она идет к алтарю, и мозг перемкнуло.

Кровь забурлила в венах.

Какого хрена?

— Ну же, – хрипло потребовал Уэллс.

— Ты меня заслужил, – пробормотала она, сжимая его. – Делай со мной что захочешь.

Уэллс не стал переспрашивать. Он нагнул ее и трахнул до звездочек перед глазами. Что еще оставалось делать, когда ее киска обнимала его тугим шелком, а она разрешила кончить в нее? Когда она, опираясь на шкафчики, толкалась навстречу и всхлипывала от возбуждения, повторяя его имя, и трогала себя пальцами? Он просто не смог бы остановиться.