Книга Разбейся и сияй, страница 22 – Сара Штанкевиц

При виде благодарности на лице матери мне становится ясно – я попал. Мать мается со мной уже несколько месяцев. Что теперь – ни черта не делать и из чистого упрямства растоптать ее благодарность?

Вот почему я продолжаю ходить на занятия. В итоге три раза в неделю я вынужден таскаться в бывшее пожарное депо, хотя всякий раз, издалека завидев красное кирпичное здание, я собираюсь немедленно повернуть обратно.

Было бы здорово найти какие-нибудь убедительные отговорки, чтобы не убивать время, сидя в кругу чужих мне людей. Впрочем, по правде говоря, дома я тоже сижу перед чистыми листами бумаги, не в силах изобразить что-то путное. Раз у меня сейчас помимо визитов к врачу нет никаких обязательств, придется терпеть. Я понятия не имею, как долго еще смогу делать вид перед матерью и Эндрю, будто уроки мне что-то дают.

Я немного ознакомился с алфавитом жестов – и все. Трудно сказать, насколько продвинулись остальные, да и мне на них, в принципе, наплевать.

В среду вечером обстановка, однако, изменилась. Всегда пустовавшее место рядом с моим теперь занято. Чудесно, только этого не хватало…

Опустив голову, я прохожу между столов, игнорируя взгляд преподавательницы, всякий раз как нож вонзающийся мне в спину, и опускаюсь на стул. Мельком смотрю на сидящего рядом мальчишку, аккуратно разложившего на столе свое барахло рядом с пакетиком апельсинового сока. Может, мне в следующий раз захватить с собой пиво? Мы бы чокнулись и выпили – глядишь, кошмар стал бы не таким невыносимым.

Мальчишка, как видно, почувствовал, что я посмотрел на него, и тоже бросает на меня взгляд. Непонятно, сколько ему лет, где-то около десяти. У него каштановые вьющиеся волосы, маленькие круглые щечки, и он с улыбкой машет мне рукой. Хотя я не отвечаю, он продолжает улыбаться.

Мало того что я теперь сижу не один, вдобавок ко мне подсадили солнечного оптимиста! Что может быть хуже? Мальчик напоминает мне Эндрю в юном возрасте. Тот тоже вечно лыбился.

Тем временем урок начался, Хейзел включает свою любимую игрушку – проектор. Она часто им пользуется – похоже, между ними заключен некий тайный союз.

Я опять переключаюсь в дежурный режим, игнорируя все, что получается проигнорировать. Не поддаются только мысли. Они постоянно стучат в черепную коробку и вызывают головную боль. Я понимаю, что пора составить план дальнейших действий. Вернуться к учебе? Или найти такую работу, где не надо слушать и разговаривать, чтобы мне никто не давил на мозги? Ясно одно: деньги, которые выплатила армия, когда-нибудь закончатся, а я не хочу жить за счет матери.

Пацанчик по соседству стучит по центру стола, чтобы привлечь мое внимание. Когда я поворачиваюсь к нему, он подсовывает алфавит жестов, обводит кружком несколько букв и прикладывает ладонь к груди. На нем синяя рубашка с марвеловским Железным человеком, за что я мысленно присуждаю ему несколько плюсовых очков. Он подносит указательный палец к своему лицу, дважды проводит им по щеке и формулирует слово «имя». Затем снова указывает на алфавит, чтобы я мог понять, как его зовут.

Джейми.

Мне хочется сказать, чтобы он оставил меня в покое и следил за уроком, но, как видно, за уроками он следит лучше моего. Каждое его движение выглядит отточенным, он явно не новичок.