Книга Разбейся и сияй, страница 82 – Сара Штанкевиц

Кэмерон, похоже, просчитал мои мысли и тревоги. Он берет джинсы, достает из заднего кармана презерватив и отработанным движением разрывает упаковку. Потом наклоняется ко мне, я машинально обвиваю его шею руками. Наши языки находят идеальный темп поцелуя, который заслуживает занесения в Книгу рекордов Гиннесса как самый прекрасный поцелуй на свете. Мы гладим друг друга, трогаем друг друга. Наконец я раздвигаю ноги, открывая доступ к самому чувствительному месту, и двигаю таз ему навстречу. Кончик его члена приближается к моему лону и замирает перед входом. Я кладу руки на мускулистую спину, глажу ее, слегка вонзая ногти в кожу. Кэмерон мягким толчком входит в меня.

Над нами светятся гирлянды, отбрасывая на стены и солому затейливый рисунок. Кэмерон берет меня страстно, любовно, решительно. Мы сливаемся воедино, мы неразлучны, мы любим друг друга. Я выгибаю спину, не обращая внимания на отдельные соломинки, проникшие сквозь тонкую ткань одеяла. Мое внимание полностью отдано Кэмерону, который идеальными толчками растягивает меня, отправляя в заоблачные сферы. Одну ладонь он подложил мне под спину, другой гладит меня по щеке. Мы продолжаем в этой позе, причем в дорогом для меня месте, и теперь оно стало еще дороже – сегодняшний день я никогда не забуду.

Я откидываю голову назад, издаю сладкий стон и чувствую, как Кэмерон прижимает палец к моим губам. Я смотрю в его серые сверкающие глаза; его улыбка способна растопить все льды Северного полюса. Очевидно, он дает мне понять, чтобы я вела себя тише. Он меня не слышит, но явно чувствует, что я издаю громкие стоны. Я по мере возможности стараюсь сдерживаться. Как же, черт возьми, хорошо! Я слишком возбуждена, чтобы наслаждаться беззвучно.

Кэмерон двигается медленно и ритмично. Заметив, что я близка к оргазму, он приподнимает мою голову, держа меня за шею, и прижимает мое лицо к своему плечу, чтобы заглушить стоны.

Через несколько секунд все мои мышцы напрягаются и я кончаю одновременно с Кэмероном. Я впиваюсь зубами ему в плечо, чтобы дать выход страсти, и в изнеможении падаю обратно на солому. Кэмерон еще некоторое время остается во мне, постепенно замедляя движения, и смотрит на меня с такой любовью в глазах, что мне становится стыдно за свои прежние страхи.

Нет, Кэмерон не боится слова «любовь».

Я вижу по его глазам, что он тоже влюблен.

Теплая вода гладит мои голые ступни, щекочет между пальцами ног; у меня вырывается счастливый вздох. Золотой свет делает сцену идеальной. Я стою босиком на пляже, в лицо светит заходящее солнце, ноги ласкают волны.

Но чем больше я сосредоточиваюсь на этих ощущениях, тем больше понимаю, что все это лишь сон. Меня не целуют лучи заходящего солнца, и под ногами не плещется вода. Я устало поднимаю веки. Вместо солнечного сверху льется теплый свет гирлянд. Я постепенно вспоминаю, где нахожусь. В сарае. С Кэмероном. После первого секса, чертовски прекрасного секса, при воспоминании о котором у меня учащается пульс. Когда Кэмерон предложил помощь с организацией распродажи, я и представить себе не могла, что между нами произойдет вечером.

Соломенный настил не самое удобное ложе, и все-таки я не могу себе представить более прекрасного места. Тело Кэмерона накрывает меня словно одеялом, создавая ощущение защищенности.