Книга Взлетай и падай, страница 135 – Сара Штанкевиц

По рядам прокатывается тихий смешок.

— Была сентябрьская ночь. На улице было холодно, потому что, будем честными, погода в Лондоне – редкостное дерьмо. В общем, я слушал, как дождь тарабанит по стеклу. Мне было одиноко, я злился и был подавлен, потому что не смог защитить единственного человека, которого всегда хотел защищать. Потому что этот человек, заменивший мне весь мир, был не со мной, и я смотрел на это мрачное небо и понимал, что оно такое унылое совсем не из-за дождя. Не из-за туч или спрятавшихся звезд, а потому, что та самая девушка была не со мной. Когда рядом правильные люди, любое небо становится прекрасным. Безоблачное голубое небо. Пасмурное. Грозовое. Всякое. И я написал песню для этого человека. Это моя лучшая подруга, сколько я себя помню, и, народ, я не преувеличиваю, это самая прекрасная девчонка в мире.

Я держу руки на сердце, чувствую мощные удары на кончиках пальцев и просто реву. Гляжу на этого удивительного мужчину, который повернулся в мою сторону и улыбается мне уголками губ.

— Мы были друзьями. Лучшими. Родственными душами. Но я всегда знал, что между нами было нечто большее, а мы себе в этом не признавались. Помню, мы постоянно говорили о свадьбе. Будь я достаточно хорош для тебя, я бы женился на тебе, Скай-Скай. Я, наверное, говорил ей это раз тысячу, в основном на дни рождения.

Все вокруг меркнет. Лампы, от которых его волосы сияют золотом. Дым, пляшущий у его ног. Хейзел, прыгающая рядом, как безумный кролик.

— Она убеждала меня, что я достойный кандидат. И даже лучше. Но она всегда была холодной как лед. Точнее, неприступной. Что ты там всегда говорила, Скай? Какие у тебя условия?

Он кивает мне, и я так широко улыбаюсь, что уголки губ чуть ли не рвутся.

— Книга, – кричу я в ответ.

— Точно. Она постоянно твердила, что не выйдет за меня замуж, пока я не напишу книгу и не обзаведусь стальным прессом. – Он приподнимает брови и прикусывает нижнюю губу. Боже, какой же он нереальный красавчик.

— Давайте-ка сверим часы…

Картер тянется к краю футболки с логотипом группы, и как только он ее приподнимает, женская аудитория начинает визжать.

— Кубики?

Он шлепает себя по животу.

— Есть! – заявляет он с ухмылкой, демонстрируя рельефный пресс в свете софитов.

Половина зала точно мечтает, чтобы он снял футболку…

— Книга?

Он поднимает свежий экземпляр книги и бросает его в толпу. Не вижу, кто ее поймал, потому что не могу оторвать от него глаз.

— Есть, – говорит он тише. – Не волнуйся, Скай-Скай. Я не собираюсь сейчас делать тебе предложение. Но знаю одно: если когда-нибудь я решусь повести женщину к алтарю, то лишь тебя. Ты будешь красавицей. Ты… Черт, ты вскружишь мне голову, как сегодня.

Он жадно скользит глазами по моему телу.

— Ну что? Не хочешь ко мне присоединиться?

Он протягивает мне руки, и микрофон падает на сцену, издавая резкий пронзительный звук.

Часть меня боится и мечтает исчезнуть, но гораздо бо́льшая часть просто хочет быть рядом с ним. Даже на глазах у тысяч людей. Лишь когда Хейзел подталкивает меня к нему, я сдерживаю волнение и отправляюсь на сцену. Люди громко аплодируют. Может, мне кажется, но звучит даже громче, чем после выхода группы на бис. Щеки покрываются румянцем, и когда я приближаюсь к Картеру, он опускается на колено.