Книга Взлетай и падай, страница 18 – Сара Штанкевиц

— А где дети? – спрашиваю я, не услышав привычного громкого смеха, который всегда наполнял этот дом.

Когда я здесь жила, то Чарльз и Хизер воспитывали еще четверых детей. Позднее я часто задумывалась, как же они справлялись? Чарльз провозит меня через гостиную в сторону спальни.

— Двое старших играют с лошадьми. А у младшеньких послеобеденный сон.

Уму непостижимо, сколько работы здесь требуется каждый день. Даже за одним ребенком присматривать очень трудно, а что уж говорить о четырех? Это колоссальная ответственность, которая под силу далеко не каждому. Тем более что почти все дети, попадающие сюда, очень травмированы потерей родителей или жестоким обращением.

— Как Хизер себя чувствует?

Слабость растекается по телу каждый раз, когда я ее навещаю. Онкологическое заболевание Хизер потрясло всех в этом доме, и у меня новость о ее болезни тоже выбила почву из-под ног.

— Держится молодцом. Ты же знаешь мою жену. Не обращает внимания на дождь, всегда ищет лучик солнца.

Хизер мастерски готовит лимонад, если жизнь протягивает ей лимоны. Мое кресло тихо поскрипывает, когда Чарльз завозит меня в угол и стучит в дверь спальни. Хизер нежным голосом приглашает нас войти. При виде меня она садится на кровати ровно, как солдатик. Ее светлые волосы выпали после первого курса химии, и теперь она всегда носит платок.

— Какие люди! Скай!

Она устало улыбается и пытается не показывать усталости.

Она привыкла быть сильной перед детьми. Вот только она забыла, что я уже не ребенок. И что теперь мне удается видеть ее насквозь.

— Хизер!

Я подъезжаю на кресле к ее кровати и распахиваю объятия. Она прижимается ко мне иссохшим телом, и я вдыхаю знакомый аромат.

— Я поставлю чай. – Чарльз оставляет нас с Хизер наедине, и ее болезнь повисает между нами, как грозовая туча.

У Хизер усталые глаза, а кожа бледная и увядшая. Губы у нее потрескались. Морщинки вокруг глаз стали глубже.

— Давненько мы не виделись, – произносит она, согревая комнату улыбкой.

— Точно, последние недели была куча дел. Да и от этого столько проблем. – Я хлопаю по подлокотникам инвалидного кресла и все еще не могу поверить, что таксист вместо того, чтобы помочь, просто вышвырнул меня из машины.

— Дай себе время, Скай. – Хизер тепло улыбается, и я благодарно сжимаю ее ладонь.

Она холодная, хотя в комнате работает обогреватель, а на улице тридцать градусов. Мне хочется раздеться, потому что пот течет по груди под футболкой.

— Как дела в университете, милая? А у Картера? Как он поживает в Европе? От него совсем ничего не слышно.

— Учеба только началась на прошлой неделе, мне ведь пришлось пропустить семестр. У Картера все хорошо, живет как король! Группа начинает тур по Германии. Завтра первый концерт в Берлине.

— А как у него продвигается работа?

— Пока немного отстает от плана, но мы же знаем Картера. Эффективней всего он работает во время цейтнота. Он недавно прислал мне главу как бета-читателю, поверить не могу, что его мечта сбывается!

— Рада слышать. Всегда знала, что у него писательский дар, – восторгается она.

Я киваю. Картер всегда умел обращаться со словами и всегда хотел услышать мое мнение о его рассказах, хоть ему и было стыдно их показывать.

— Это точно. Жду не дождусь возможности подержать его книгу в руках. Но у тебя-то как дела? – Я возвращаю разговор к слону в комнате.