Книга Взлетай и падай, страница 34 – Сара Штанкевиц

От радости, подаренной встречей, Хейзел чуть не забыла отдать брату подарок. А теперь он, высунув язык, сосредоточенно собирает лего.

— Она слишком рано! – раздраженно бормочет Хейзел.

Я следую за ее взглядом, вижу на подходе к кафе снежную королеву, и теплое чувство в груди тут же исчезает. Хейзел просит официантку упаковать нам два куска торта с собой, и мы направляемся к выходу. Когда мы оказываемся на теплом летнем солнце, мать Хейзел уже ворчит.

— Пора уже! Хейзел, мне еще на репетицию ужина ехать. Я же тебе говорила, что сегодня долго не смогу, – отчитывает мать мою подругу.

Улыбка Джейми, которая еще недавно освещала всю комнату, медленно гаснет. Он хоть и не понимает, что сказала его мама, но чувствует ее вибрации. И они совсем не дружелюбные.

Снежная королева грубо хватает сына и тащит его к машине. Я, не веря своим глазам, смотрю им вслед, и во мне кипит необузданная ярость. Она даже не дала ему с нами попрощаться!

— Ого. Вот овца тупая! – вырывается у меня.

Хейзел кивает, поджав губы.

— Это точно. Даже в его день рождения не может вести себя нормально.

Качая головами, мы возвращаемся в общежитие. Ясно одно: если у меня когда-нибудь появятся дети, я буду вести себя абсолютно иначе. Улыбка с лица моего ребенка никогда не исчезнет из-за меня. Я буду бороться за то, чтобы она никогда не гасла.

* * *

Лежу на кровати, слушаю любимый альбом Birdy и разглядываю открытку от Картера. Время летит, а я в душе не чаю, как объяснить другу свой обман. То, что я, желая защитить, утаила от него крупнейшее изменение в моей жизни.

Он чертовски рассердится.

Картер еще никогда на меня не злился, но и я ни разу не косячила так, как сейчас.

Я еще какое-то время рассматриваю уродскую утку, а потом беру свободную прищепку и закрепляю открытку на стене позора. Рядом с фото нас с Картером на моем первом дне рождения в доме Хизер и Чарльза. На мне розовая корона, карнавальное платье в пол, а на столе передо мной выстроилась пирамида из подарков. Хоть у Чарльза с Хизер и были проблемы с деньгами, они делали все, чтобы порадовать детей. Наша жизнь была нормальной, насколько это только возможно, а на день рождения всегда ждали подарки. На фотографии Картер стоит позади меня и держит торт с шестью свечками. Хоть это было целую вечность назад, я все еще помню желание, которое загадала, задувая свечи.

Быть с Картером.

Всегда.

И еще никогда я не чувствовала себя настолько отдаленной от него, как сейчас. Хуже всего то, что дело не в физическом расстоянии, а в моей лжи. Потому что я не могу поговорить с ним честно и открыто.

Вибрация телефона возвращает меня в реальность, и я принимаю видеозвонок, чувствуя себя уверенней, чем в прошлый раз. До сегодняшнего дня я неплохо избегала неизбежного.

— Я получила твою открытку из Берлина, – вместо приветствия говорю я.

Клыки Картера блестят в улыбке, он вальяжно откинулся на стуле. Сегодня у него под кожаной курткой обычная белая футболка. Черная кожанка с ним уже пять лет и превратилась в его визитную карточку. На спине у куртки желтые и розовые нашивки, на плечах небольшие заклепки, – Картеру она очень идет. Куртка досталась Картеру от одного неизвестного музыканта, который давал ему интервью на радио. Пусть этот парень и не был Куртом Кобейном или Майклом Джексоном, Картер дорожил этой курткой.