Книга Взлетай и падай, страница 44 – Сара Штанкевиц

Время неприятно растягивается, словно старая жвачка, прилипшая к подошве. Раньше мы с Картером по меньшей мере раз в месяц ходили на концерты. Даже если в будущем ничего не изменится, я буду скучать по нашим танцам в толпе.

— Тогда улыбнись. Сделай мой мир ярче, – просит он серьезно.

Я натягиваю на лицо вымученную улыбку, которая постепенно превращается в искреннюю. Глаза Картера сияют, он театрально хватается за грудь, словно моя улыбка поразила его в самое сердце.

— Спасибо. Я почувствовал. Мой мир стал ярче.

— Мне пора закругляться. Пирог уже в духовке, мы садимся смотреть кино. Хорошо вам провести время на концерте!

Он целует запястье, и я повторяю его жест.

— Love you, Скай!

— Я тебя тоже, Картер.

Экран чернеет. Едва я откидываю телефон на край дивана, как даю волю слезам. К сожалению, мама тут же замечает, что что-то не так. Она подходит к дивану сзади, обнимает и кладет голову мне на плечо.

— Милая моя.

Мама целует меня в щеку, а потом снимает фартук и аккуратно вешает его на подлокотник дивана. Она садится рядом, и я нежно жмусь к ее плечу.

— Я плохой человек, да? – шмыгаю я, вытирая слезы пледом.

— Нет. Ты утаила правду, чтобы не навредить его работе. Хотя он был тебе очень нужен, ты не стала усложнять ему жизнь. Так с какой стати ты плохой человек, Скайлер?!

— Но ты же была против, чтобы я молчала, – возражаю я, прищурившись.

Мамины карамельно-карие глаза согревают мне сердце.

— Потому что я всегда хочу для тебя лучшего. А Картер и есть лучшее для тебя. Да, я считала, что надо рассказать, но ведь это твое решение. А эта работа станет для него трамплином.

— Он никогда не простит, что я его обманула.

Меня убивает сама мысль о разочаровании в его глазах. Аппетитный аромат пирога наполняет комнату, но даже он не может меня утешить.

— Слушай, – мама гладит меня по щеке, убирает с лица кудряшки, – ты знаешь Картера лучше, чем кто-либо на земле. Ты думаешь, он тебя не простит? Да этот человек простит тебе все что угодно. Абсолютно.

— Спасибо, мам, – шепчу я и чмокаю ее в щеку, на которой осталось немного муки.

Мы уютно устраиваемся на диване, я решаю воспользоваться советом лучшего друга и включаю «Перелом». Кровь и убийства сейчас подходят мне гораздо лучше, чем разбитое сердце.

Я ненадолго задерживаю взгляд на телефоне, а потом с нехорошим чувством убираю его в карман джинсов. Сегодня надо сосредоточиться на работе, впитывать эмоции публики на концерте и уловить настроение группы за кулисами, чтобы потом достоверно описать все в книге. Но заметив тень печали на лице Скай, я с трудом могу думать о чем-то другом.

На заднем фоне снуют звукорежиссеры, проверяя последние настройки перед открытием дверей. Музыканты громко смеются за кулисами, а я все еще сижу на месте Коннора и рассматриваю ударную установку. Краем глаза замечаю Меган, которая на повышенных тонах говорит по телефону, одновременно ковыряясь в бумагах. Закончив разговор, она подходит ко мне и ругается.

— Роберт звонил. Вот заноза в заднице! Достает меня, потому что, по его мнению, это один из самых важных концертов. Бесит.

— Он просто выполняет свою работу, – защищаю я менеджера группы, потому что он действительно отличный профессионал.

Меган закатывает глаза.

— Пусть тогда тащит сюда свою жопу!