Книга Взлетай и падай, страница 72 – Сара Штанкевиц

— Картер же передал тебе список основных рекомендаций? Ты пила колу или кофе, Скай?

— Нет.

— Аспирин принимала? Он разжижает кровь, а нам это вообще ни к чему, – объяснила она.

Я, наверное, раз десять перечитала список, чтобы не накосячить.

— Не-а. Я все предусмотрела.

Между тем Милли включила радио и принялась рисовать маленький эскиз. Простая черная точка с запятой, как я и хотела. Она приложила трафарет к запястью и перенесла рисунок на кожу.

Пути назад не было.

— Спрошу на всякий случай еще раз. Ты точно уверена? Это на всю жизнь.

Милли было ни к чему нагнетать страх или провоцировать сомнения, она просто хотела убедиться, что никаких сожалений не будет. Я снова подняла глаза на Картера, который с ухмылкой стоял рядом, и взяла его за руку. Когда взгляд упал на татуировку с моим именем на костяшках, я окончательно убедилась в том, что все делаю правильно. Что может быть лучше, чем каждый день до конца жизни носить с собой напоминание о лучшем друге?

— Никаких сомнений! – выпалила я почти в эйфории.

Когда раздалось жужжание иголки, спокойствие не улетучилось. Картер смотрел мне в глаза, и когда игла вошла в кожу, руку пронзила жгучая боль. И хотя мне инстинктивно хотелось зажмуриться, я не закрывала глаза, продолжая смотреть на Картера.

— Терпимо? – спросил он с сочувствием.

— Да, – я выдохнула, стараясь держаться молодцом.

Милли подпевала игравшей по радио песне, а я даже начала получать удовольствие от боли, предвкушая результат. Картер прав. Боль действительно бывает приятной.

— Хейзел, мне страшно, – причитаю я, нервно поправляя светлые пряди, которые даже выпрямила в честь сегодняшнего события.

— Не бойся. Парням ты точно понравишься.

Хейзел рисует мне смоки айз, пока я пытаюсь обуздать бешено колотящееся сердце.

— А с этой Меган что делать?

Мне даже ее имя вслух произносить неприятно, хотя я никогда не завожу новые знакомства с предубеждением. Но это ведь она провела столько месяцев с Картером, а не я. Ревность – дерьмовое чувство, я бы с радостью обошлась и без него. Особенно после того как мы заснули с Картером, прижавшись друг к другу, и я безошибочно почувствовала, как мое близкое присутствие влияет на него. Я так и не притронулась к новым трусикам после поездки на море, но что-то подсказывало мне, что сегодня стоит это сделать. И вот я надеваю под вечерний наряд эротичное белье, которое мне, студентке, явно не по карману.

— Если он считает ее хорошей, значит, так и есть.

Хейзел наносит последние штрихи, приподнимает мне голову за подбородок и любуется своим шедевром. Она удовлетворенно кивает, кидает палетку теней в косметичку и треплет меня за щеку. И вот я уже чувствую себя маленькой девочкой, которую как будто утешает бабуля из-за первой неразделенной любви.

— Все будет круто. Ты крутая. Поверь, выглядишь просто потрясно. Если Картер будет засматриваться сегодня на другую, тогда он точно слепой.

Она отходит, чтобы я рассмотрела себя в зеркало. В выпрямленном состоянии светлые волосы достают до талии и золотой вуалью покрывают дерзкую блузку с глубоким вырезом, через который проглядывает кружевное бюстье цвета бордо. Черный шелк плотно прилегает к коже, а светлые джинсы обтягивают ноги, обнажая щиколотки. Я поднимаю взгляд к лицу и не могу поверить. С таким макияжем я выгляжу старше лет на пять. Черные тени подчеркивают голубые глаза, превращая их в два сверкающих бриллианта, а на губах – чувственная красная помада.