Книга Зимнее солнце, страница 180 – Бейза Аксой

— Вот такая она, моя мама. Я ее очень люблю, но она не понимает некоторых вещей. В ее представлении я должна сидеть рядом с ней и вязать пинетки для ее будущих внуков. Здесь я живу совсем другой жизнью. Она отказывается это понимать, а я перестала ждать ее понимания. Ей пятьдесят, она обожает своих коз и коров… Для нее это райский уголок. Я не утверждаю, что этот город – мой рай, но мне здесь хорошо. – Ее лицо озарила улыбка, и она рассмеялась. – Я люблю Стамбул. А моя мама ненавидит. На самом деле все мои земляки относятся к нему крайне негативно. Толпы людей, шум, выхлопные газы, пробки и прочие «прелести» городской жизни не просто раздражают, а приводят людей в ярость. Минуточку, дай мне собраться с мыслями, я должна была выразить свое восхищение Стамбулом…

— Если бы я собиралась выразить свое восхищение Стамбулом, то, пожалуй, начала бы с его набережных, – сказала я, держа в холодных руках горячий картонный стаканчик. – Джаддебостан, Бостанджы, Мода, Бебек, Кильос… Все они очень красивы. Если тебя что-то тревожит, доверься волнам – они станут твоими внимательными слушателями или помогут тебе обрести тишину. Находясь на каменном берегу и любуясь пейзажем, можно ощутить, как мирские заботы отходят на второй план, особенно во время заката… Ты просто сидишь и смотришь вдаль, отрешенная от хаоса, бушующего вокруг.

— Надо попробовать, – сказала Мелисса. – Я люблю симит^[20]. Хрустящий симит. Покупаешь его прямо на оживленных улицах Кадыкёя. Он там такой хрустящий, что царапает горло. – Она рассмеялась и издала такие звуки, будто симит застрял у нее в горле. Или же, – резко продолжила она, – направляешься в Каракёй за ароматным салепом и пьешь его на паромном причале, покачиваясь из стороны в сторону… Затем закуриваешь сигарету и затягиваешься, игнорируя объявления службы безопасности причала о запрете курения, звучащие через громкоговорители… Знаешь, у меня в голове вертится мысль, которая не дает мне покоя. Пар от салепа, который наливают из котла в бумажный стаканчик, исчезает меньше чем за минуту… Не успеваешь даже согреть руки, а с тебя берут десять лир за крошечную порцию! Лучше купить перчатки за десять лир и носить их. По крайней мере, перчатки останутся со мной надолго…

Мелисса была отличным собеседником. Двадцать минут мы увлеченно разговаривали. Она поделилась со мной воспоминаниями о тех местах в Стамбуле, где побывала во время учебы в старших классах, и о еде, которая ее особенно впечатлила. В средней школе она училась в Болу, в старших классах поступила в школу-интернат в Стамбуле, а впоследствии и вовсе обосновалась в этом городе. Во время каникул и иногда на выходные она ездила домой на автобусе, однако ее мать расстраивалась из-за того, что дочь покинула дом.

Во время беседы она случайно задела стакан, который поставила в сторонку, и кофе разлился по столу.

— Прости, надеюсь, не попало на тебя? – спросила она, поднимаясь.

Как раз в это время я печатала ответ на сообщение от Кунта.

Оборотень: Ты где?

Караджа: В «Старбаксе».

— Все хорошо, я принесу салфетки. – Я отодвинула стул и встала, собираясь пойти к кассе, однако она меня остановила. – Подожди, тут бросили газету, давай просто накроем ей, и все впитается. В любом случае, когда мы уйдем, стол будут вытирать. – Мелисса взяла газету со столика позади себя, сложила две большие страницы и положила на пролитый кофе. Когда мы снова сели на свои места, мое внимание привлекла статья. Я развернула ее в свою сторону. Несмотря на то что газета была немного влажной от впитавшегося кофе, текст можно было разобрать.