Книга Зимнее солнце, страница 200 – Бейза Аксой

— И это говорит самый неуравновешенный человек, которого я знаю!

— Твои выходки лишают меня рассудка. В твоем обществе невозможно оставаться уравновешенным.

— Что я тебе сделала?

— Мало того, что ты намазала губы ярко-красной помадой и любезничала с незнакомым мужчиной, так ты еще собиралась соблюдать местные обычаи, употребляя текилу!

— Что это значит, что?! Я не понимаю, объясни мне! – закричала я, глядя на его лицо, окаменевшее от гнева.

Внезапно он обнял меня и прижал к стене. Тусклый свет, который отражался в его глазах, пропал, когда его губы накрыли мои в пылком поцелуе. От неожиданности я перестала дышать, а мои руки, дрожащие от волнения, скользнули по мягкой рубашке Кунта в поисках его теплых рук. Его губы впивались в мои, разжигая внутри меня безумие. Мой разум отключился, оставляя меня во власти ощущений. Мои легкие, лишенные кислорода, сжимались от удушья. В моем внутреннем мире шла ожесточенная битва: голос разума умолял меня оттолкнуть его, но неумолимое влечение, подобное бурной реке, уничтожало всякое сопротивление. Когда я ощутила, что мое тело перестает слушаться, ноги становятся ватными, а руки отказываются повиноваться, я поняла, что должна немедленно что-то сделать, чтобы не дать ситуации окончательно выйти из-под контроля.

Собрав всю свою решимость, я оттолкнула Кунта от себя и влепила ему пощечину. Звонкий звук удара заполнил пространство коридора, заглушая даже громкую музыку. Острая боль пронзила мою руку. Губы Кунта окрасились в яркий красный цвет моей помады. Его лицо выражало такое же непоколебимое спокойствие, как и в тот момент на парковке, когда его увидел охранник и сообщил о нем по рации: нахмуренные брови, приоткрытые губы, напряженная челюсть и темные проницательные глаза.

— Ты что, зимнее солнце? – слетело с его губ, которые только что ласково касались моих.

Зимнее солнце.

Что это значит?

Под безжалостными ударами кнутов времени мысли замирают, погружая разум в тишину. Бесконечные секунды, зацикленные в водовороте сознания, сливаются в этот единственный определяющий момент, заставляя замолчать.

Время становится послушным слугой сердца, позволяя ему направлять его через извилистые коридоры эмоций, где оно то растягивается, то ускоряется, следуя ритму наших чувств. Этому должно быть какое-то объяснение.

Прошла секунда, а может быть, и минута с тех пор, как его слова вернули меня к реальности. Искаженные и изломанные время и пространство кружились вокруг меня. Одновременно наши взгляды упали на тень, промелькнувшую в коридоре. Кунт молниеносно схватил меня за руку и потащил в правое крыло, где мы прижались спинами к стене, затаив дыхание и стараясь не выдать своего присутствия. Стук ботинок на плоской подошве гулко отдавался там, где мы всего несколько мгновений назад спорили и он страстно целовал меня.

— Госпожа Караджа? – Я закусила губу, когда голос Тугая донесся до меня. Кунт мягко коснулся рукой моего плеча, словно говоря: «Я здесь, я с тобой». Я подумала, что если Тугай не заметит нас, то не станет тратить время на поиски. Скорее всего, он просто уйдет обратно.

Он направился вперед, открыл дверь запасного выхода, несколько секунд всматривался в темноту, а затем закрыл ее. Его шаги, эхом разносившиеся по пустому коридору, неожиданно замерли, когда в его кармане завибрировал телефон. Тугай достал телефон и ответил на звонок.