Книга Зимнее солнце, страница 98 – Бейза Аксой

— Какого черта? – воскликнула я, отстраняясь от стены, хотя это только сокращало расстояние между нами. – Еще вчера ты настаивал на том, что я должна доверять тебе, что без этого никак и что я должна доказать тебе это, отказавшись от просмотра записи. А сейчас ты говоришь мне, что никому нельзя доверять!

— Я не понимаю, откуда берется такая смелость. Возможно, именно я сделал так, чтобы у тебя не было сигнала на телефоне. Возможно, я намеренно оставил тебя без связи. Возможно, что в напитке, который ты только что выпила, Караджа, было что-то подмешано. Ты не можешь знать этого наверняка.

— Отпусти меня, – резко произнесла я, изо всех пытаясь выдернуть запястья. Мои попытки освободиться оказались тщетными, а его хватка только усилилась. – Ты больной на голову ублюдок!

— А ты оказалась заперта в четырех стенах с этим больным ублюдком. – Кунт внимательно рассматривал мое лицо; его взгляд ненадолго остановился на родинке под левым глазом. – Мне следовало заподозрить тебя.

Мои брови удивленно изогнулись. Его слова поразили меня так сильно, что я непроизвольно перестала дергать запястьями. Кунт приблизился и снова прижал меня к стене, но на этот раз я ударилась головой.

— Что ты несешь? – воскликнула я, не обращая внимания на боль.

— Почему ты ждала два месяца, чтобы приехать сюда, Караджа? Я уверен, что господин Фуат все это время пытался связаться с тобой, но ты ему не позволяла. Ты знала, что просмотр записи поединка запретили, но это не вызвало у тебя никаких подозрений. Кто твой тайный пособник в этой игре? – спросил он суровым голосом, прижимая мои запястья к стене и не давая мне ни малейшего шанса на отступление. – Сколько тебе заплатили? Каков их коварный план? Прислать сюда девчонку, чтобы она проникла в мой дом, в мои мысли и, в конечном счете, разрушила все, чего я достиг?

— Если бы Али Фуат не перехватил меня на улице в тот день, я не стала бы с ним разговаривать! – выпалила я. Мои ногти вонзились в его кожу, спасая запястья от его грубой хватки. Он чокнутый, а когда злится, становится непредсказуемым и опасным. – Я не продаюсь! Придержи свой язык и оскорбительные слова, не вынуждай меня показать тебе, на что я способна, когда мой гнев выходит из-под контроля, Кунт.

Он слегка откинул голову и, прищурив глаза, рассмеялся.

— Прости, а что ты мне сделаешь? – Мы снова оказались лицом к лицу. – Или ты наивно полагаешь, что сможешь противостоять мне? Даже твой брат не смог.

Кровь в моих венах застыла, на коже выступил холодный пот. Лишь спустя несколько секунд понимание сказанного отразилось в его потемневших глазах, и суровый взгляд сменился выражением сожаления. Но было уже слишком поздно. Я влепила ему пощечину; возможно, на этот раз я застигла его врасплох, или оказалась очень быстрой, или он позволил мне это сделать. Когда я оттолкнула его со всей силы, он отшатнулся, создавая долгожданное расстояние между нами.

Несмотря на кратковременный шок, вызванный пощечиной, он быстро собрался. Направляясь в коридор и снимая пальто с вешалки, я заметила, что он идет за мной.

— Караджа, что ты делаешь?

Когда я пыталась натянуть сапоги, он схватил меня за лодыжку, но я резко дернула ногой и отбросила его руку, освободившись от его хватки. Распахнув дверь, я ощутила, как леденящий горный воздух хлестнул меня по лицу, словно острым лезвием.