Книга Королевы и монстры. Шах, страница 18 – Джей Ти Джессинжер

Ненавижу это слово. Мне пришлось пройти долгий путь, чтобы оно ко мне не прилипло. Стоит один раз взять на себя клеймо жертвы, его не перестанут на тебя навешивать.

Соберись, Слоан. Сделай глубокий вздох и вспомни, кто ты.

Закрываю глаза, концентрируюсь и очищаю свой разум.

У меня нет чистых трусов.

Не знаю, почему эта мысль первой посетила мое сознание, но это так. Я выдыхаю, когда меня накрывает волной чистой ненависти к Деклану. Ни одежды, ни телефона, ни туалетных принадлежностей, ни противозачаточных таблеток…

Ох, черт. Без таблеток у меня в любой момент могут начаться месячные. И будь я проклята, если испачкаю эту юбку, измазав ее кровью. Она скомканная и помятая, но все еще можно исправить.

Мне нужна сменная одежда.

Выйдя из ванной, нахожу еще одну дверь, ведущую в просторный гардероб. Здесь свет тоже включается автоматически. Шкафы заполнены одинаковыми черными костюмами, висящими в ряд, и такими же рядами строгих белых сорочек. Этот набор дополняет еще несколько пар черных джинсов.

Открыв ящик квадратного деревянного комода посреди комнаты, я обнаруживаю идеально сложенные белые майки. Во втором лежат так же идеально сложенные хлопковые трусы – белые и черные. А в третьем – черные футболки, которые тоже сложены так, будто лежат на полках в магазине.

Похоже, Деклан крайне педантично относится к своей одежде.

Что делает еще более упоительной мысль о том, как я залью ее кровью.

Я стягиваю рубашку, куртку, майку и нижнее белье и надеваю его трусы. Они велики и сидят на мне как подгузник, но какая разница? Потом снимаю с вешалки белую рубашку. Она доходит мне до середины бедер, когда я накидываю ее на плечи. Закатываю рукава и как раз застегиваю последнюю пуговицу у самого подола, когда голос за моей спиной произносит:

— Ты что делаешь?

Я не поддаюсь инстинкту, не подскакиваю и не разворачиваюсь на месте. Вместо этого выдерживаю паузу, а потом смотрю на него через плечо.

Деклан в одном из своих неотличимых друга от друга черных костюмов стоит в дверях, прислонившись к косяку. Мускулистые руки сложены на груди. Выражение лица сдержанное. Прекрасные глаза бесконечно голубые.

— Понимаю, твоя память уже потеряла остроту, ведь человек ты немолодой, но напоминаю – я с тобой не разговариваю.

Он не отводит от меня глаз, и на эти мгновения мое сердце замирает. В ответ я слышу:

— А я напоминаю, что ты тут не главная.

Разве?

Он, должно быть, прочел мысли в моей голове, потому что его лицо мрачнеет. Опуская руки, он делает шаг ко мне.

Я не двигаюсь с места при его приближении. Не дам ему повода злорадствовать над моим страхом.

Он останавливается в полуметре от меня – настолько близко, что я чувствую его запах. А еще замечаю, что он не брился, у него покраснели глаза и выглядит он уставшим.

Хриплый голос произносит:

— Нет, не главная.

Так мы стоим несколько секунд, просто глядя друг на друга, но тут он хватает меня за плечо и резко разворачивает к себе. Его взгляд медленно скользит по моей фигуре, задерживается на педикюре, а потом ползет по голым бедрам, где заканчивается подол его белой рубашки.

Он облизывает губы.

Мое сердце замирает еще на секунду. Потом еще одну.

— Ты в моей рубашке.

Это утверждение, не вопрос, так что, полагаю, ответа тут не требуется.