Книга Поцелуй с тенью, страница 111 – Навесса Аллен

— Но это так тяжело, – отозвалась она, впиваясь ногтями в мою рубашку. – В больнице так не хватает персонала.

Я снова схватил ее за бедра, встряхнул и притянул еще ближе к себе, чтобы устранить все оставшееся между нами крохотное расстояние. Мне хотелось залезть внутрь нее, чтобы исправить мысли, заполнявшие ее голову.

— Я знаю, – ответил я. – Но ты никому не сможешь помочь, если доведешь себя до изнеможения. Усталые люди – небрежные люди. Они совершают ошибки и попадаются. – Чертовы мудрости моего отца постоянно проскакивали в моей речи. – То есть попадают в неприятности. Ты никогда не простишь себе, если в очередной попытке выйти за пределы собственных возможностей залечишь пациента так, что ему станет не лучше, а хуже.

Ее теплое дыхание обожгло мне шею, когда она испустила тяжелый вздох.

— Ты прав. Я знаю, что ты прав, но сейчас это уже превратилось в какую-то потребность. – Она звучала бодрее, чем минуту назад, стала больше похожа на себя, и я сразу почувствовал желание ее подколоть.

— Ну, у нас есть две недели, чтобы это исправить.

Она встрепенулась, и я заслужил золотую медаль за то, что продолжил смотреть ей в глаза, а не опустил взгляд на распахнувшийся халатик, обнаживший полоску оливковой кожи до самого пупка. А еще я периферийным зрением уловил, что под поясом халат тоже раскрылся и она была под ним совсем голая.

Черт.

— Откуда ты узнал, что мне дали отпуск? – спросила Эли. – И что ты имеешь в виду под «у нас» есть две недели?

Первый вопрос я проигнорировал. Она уже знала ответ.

— Я тоже взял отпуск. Я решил, что мы сможем отлично провести время все вместе. Я, ты. Наше дурно воспитанное дитя, которое только что ездило задницей по ковру за твоей спиной.

Она резко развернулась, и халат распахнулся еще сильнее.

— Фред, фу! У тебя снова глисты?

Он поднял голову, проснувшись ото сна в своем маленьком фетровом домике у телевизора, и посмотрел на нее с выражением: «Я? А я-то что сделал?»

Она снова повернулась ко мне, и ее лицо приняло страдальческое выражение.

— А ты ничего не можешь с собой поделать, да?

— А зачем, если тебя так легко вывести из себя?

Легкий намек на улыбку коснулся уголков ее губ, и внутри меня будто развязался тугой узел. Она имела полное право огорчаться, и я уверен, что это был не последний наш разговор на тему «ты слишком себя загоняешь», но все равно было приятно знать, что я могу заставить ее улыбнуться даже в самые тяжелые моменты. Это же что-то значило, верно? Что это больше, чем интрижка, серьезнее, чем обычные ночные встречи. Что у нас реальный долгосрочный потенциал, и я не бредил, когда строил планы влюбить ее в себя.

Я поднял ноги и опрокинул ее вперед, так что теперь она лежала на мне, и ее прекрасной кожи, которой меня так и подмывало коснуться, стало не видно.

Она опустила голову мне на плечо.

— Это ты звонил в неотложку, да?

— Я.

— И что ты хотел сказать?

— Я хотел предупредить тебя по поводу Брэда. Я поднял его больничные документы, и у меня возникли неприятные опасения по поводу него.

— И правильно, – ответила она.

Я погладил ее по спине.

— О, ты даже не представляешь.

Она приподняла голову и заглянула мне в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Его семья покрывала его и подкупала жертв с подросткового возраста.