Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 196 – Ками Блю

Между тем моя семейка готовит корзины розовых лепестков, дабы осыпать меня ими, когда я на Рождество переступлю порог родного дома с потрясающим мужчиной всей моей жизни, которого (спойлер!) девятнадцатого декабря еще нет в помине. Я отправила Элле отчаянный «SOS», но боженька Джим, должно быть, жестоко прогневался на меня. Сестра, уже уговорившая мать, что я остановлюсь у нее, не сможет дать мне приют. Некая коварная труба в ее ванной решила самоубиться и затопить полквартиры. Катастрофа эпохальных масштабов, трагическая и неустранимая, так что спать мне придется под одной крышей с матерью. Вместе с фантомным женихом. Да-да, с тем самым, несуществующим.

От Дэнни несколько дней ни слуху ни духу. Написал, что уезжает из Нью-Йорка по делам. Подозреваю, просто устал меня ждать и изобрел благовидный предлог. Видимо, я упустила единственный шанс завести роман с идеальным мужчиной ради нездорового влечения к самовлюбленному индюку.

Ну и финальный аккорд: в почте обнаружилось послание отца Коэна с приглашением на благотворительную вечеринку группы компаний «Эштон», куда входят «Розовые книги» и «Женщина в розовом». Очевидно, приглашение получил и Мэтью: беда никогда не приходит одна.

Итак, выяснив после энергичного обмена сообщениями, что не удастся сказаться временно, но глубоко недееспособной инвалидкой, выхожу из такси перед «Плазой», которая своим царственным великолепием высмеивает мою убогую жизнь. Делаю глубокий вдох, заставляя себя хотя бы пять минут не думать о путеводителе, который тонет в недоделках, как в трясине. Почему это происходит? Потому что мы с Мэтью не разговариваем. А кроме того, на город обрушилась волна полярного холода, из-за которого затруднительно проверить намеченные маршруты на местности. Не говоря уже о том, что через два дня мне придется отправиться в Алтуну и в Нью-Йорк я вернусь лишь двадцать восьмого декабря. Это значит, не явись я сегодня на вечеринку, рассердив Шарлотту и Фитца, нанесла бы себе смертельный удар.

Плотнее закутываюсь в шубку, пытаясь найти толику утешения в мягком белом мехе, и вхожу в патио отеля, увешанное венками и мигающими гирляндами.

«Думай о хорошем», – советует мне моя врожденная мудрость. Должно быть, она пожалела меня и решила восстать из мертвых. Что-то хорошее есть хотя бы в том, что в конце вечера я смогу поставить галочку против этого пункта, а завтра заняться главой о «Плазе».

Мороз кусает за ноги, проникая в высокий разрез черного платья, ноги уже болят от лакированных туфель на шпильках, одолженных Алвой. Обхожу дворик, пытаясь освоиться (ха-ха!), и присматриваюсь к гостям торжества, прибывающим сплошным потоком. Женщины торопливо оправляют шлейфы платьев и спешат по красной дорожке.

— Не желаете войти, мисс? – спрашивает меня кто-то из охраны. – Очень холодно. Или вы ждете своего кавалера?

— Ага, вроде того.

Добродушно улыбнувшись, отклоняю еще одно предложение пройти в вестибюль. Мне нужно убедиться, что Говард придет и желательно в здравом уме, учитывая его скотское поведение последние несколько дней. Кроме того, меня не слишком привлекает перспектива лезть в логово львов в одиночку. Пока я вновь пережевываю в уме его отповедь у клиники, перед отелем останавливается очередное такси, и оттуда, по милости Джима, выходит Мэтью собственной персоной: в идеальном смокинге под кашемировым антрацитовым пальто.