Танец рассказывал историю нашей жизни. Мы то расставались, то опять спешили друг другу навстречу. Всегда в движении, вечно в борьбе, мы разносили друг друга вдребезги и снова собирали из осколков. Мы были одновременно и взрослыми, и детьми; выступали на олимпийской арене и весело кружили по замерзшему озеру. Мы взлетали и тут же падали друг к другу в объятия.
Проносились годы, часы и секунды… Но вот танец закончился. Музыка эхом отдавалась у меня внутри, когда мы замерли, прижавшись друг к другу лбами. Я поняла, что не хватает лишь одного.
И я поцеловала Хита.
* * *
Эллис Дин. Толпа аплодировала стоя. Хлопали даже русские болельщики.
Гаррет Лин. Мы с Беллой кричали, плакали, обнимали друг друга… Я даже испугался, как бы у нее давление от радости не подскочило.
Инес Эктон. Атмосфера на стадионе была потрясающая. Это чувствовалось даже на расстоянии.
Франческа Гаскелл. Нет, я этого не видела. Не могла смотреть.
Николь Брэдфорд. Жалею, что не сумела поехать в Сочи. Как здорово было бы увидеть их выступление вживую! Очень гордилась ребятами.
Джейн Каррер. Да, Шоу и Роча могут быть дерзкими, заносчивыми, непостоянными. Порой даже безрассудными. Но когда они в ударе, то к ним не придерешься. В тот вечер они были просто неотразимы.
Вероника Волкова. Чествуют их, как победителей. Хоть бы оценок сперва дождались! Это все-таки Олимпийские игры, а не конкурс зрительских симпатий.
Гаррет Лин. Они победили! Да, в этот раз по-настоящему. Правда, я волновался… хотя это и не мое дело, конечно… ну, что Белла из-за поцелуя расстроится. Но она только смотрела и улыбалась.
Кирк Локвуд. И без оценок все прекрасно понимали – да были на сто процентов уверены, – что олимпийскими чемпионами станут Шоу и Роча.
Вокруг гремели овации, мелькали вспышки фотокамер, сыпались на лед цветы и мягкие игрушки… А мне казалось, что мы одни на всем свете.
Для меня не существовало ничего, кроме горячих губ партнера. Обняв Хита за гладкую от пота шею, я тянула его к себе все ближе. Целовала все жарче. Мне было совершенно не важно, кто сейчас на нас смотрит. Я думала только о нем, о нас и о том чуде, которое мы только что совершили.
А когда я почувствовала вкус крови, Хит уже падал.
* * *
Сочи. Олимпийские игры. Под восторженный рев трибун Катарина и Хит страстно целуются, завершив произвольную программу. Наклонившись к партнерше, Хит обнимает ее за талию. Но вдруг у него подкашиваются ноги, и он падает на лед.
Кирк Локвуд. Что, черт возьми, происходит? Никто не мог понять.
Инес Эктон. Сначала думали, что у него губы в помаде испачканы. Кэт в тот день накрасилась своей любимой красной помадой. У меня, кстати, тоже такая есть.
Хита показывают крупным планом: бледное как мел лицо, а на губах – алые пятна.
Франческа Гаскелл. Я не ожидала столь жуткого зрелища… В смысле, никогда прежде не видела, как у человека идет из горла кровь…
Эллис Дин. Всеобщее ликование сразу переросло в античную трагедию.
Катарина склоняется над партнером. Хит бьется в приступе надрывного кашля.
Гаррет Лин. Я, помню… обнял сестру… и мы оба в ужасе глядели на экран.
Кирк Локвуд. Впервые за всю свою карьеру я не находил слов.
Камера переключается на зрителей; некоторых показывают крупным планом. Плачет ребенок, размазывая по лицу бело-сине-красные полоски. Женщина в свитере с надписью «Сборная России» стоит, в ужасе зажав рот рукой. Молодая пара, опустив американский флаг, в изумлении взирает на происходящее.
Гаррет Лин. Мы были так далеко. Ничего не могли поделать.
Хит, лежащий на льду, харкает кровью на изображение олимпийских колец. Катарина плачет, прижимая его к себе. Он глядит ей в лицо и застывает с раскрытыми глазами.
Эллис Дин. Никто ничего не мог поделать.
