Книга Фавориты, страница 39 – Лэйн Фарго

Замысел нашего произвольного танца был на первый взгляд прост: движения в стиле Боба Фосса под новую аранжировку старой сентиментальной песенки «Fever». Шейла утверждала, что в этой программе как нельзя лучше проявляется наше с Хитом взаимодействие. Но мне такой стиль казался деланым. Словно мы зачем-то разыгрывали те чувства, которые всегда выходят у нас естественно. Да и костюмы были ужасные: из черного бархата и сетчатой ткани, с пляшущими язычками огня по всей фигуре.

Но уже с первых движений бедрами под завораживающую басовую мелодию я поняла: Шейла была права. Публика зачарованно следила за каждым касанием наших тел, за жгучими взглядами, что мы бросали друг другу. Это был танец тлеющих угольков, которые в любой миг могли вспыхнуть ярким пламенем. И он понравился зрителям. Нас полюбили! Волнение улетучилось – мною двигали теперь только упорство и жажда. Я хотела денег и славы, и Хита – всего сразу и без разбора, и эта жажда сжигала меня изнутри.

Когда мы застыли, закончив выступление, толпа на трибунах «Бродмур уорлд арены» взорвалась восхищенными криками.

— Наверное, победим! – прокричал мне на ухо Хит.

Мы проследовали в «уголок слез и поцелуев». В зале было нечем дышать, и шум оваций дурманил мне голову. Появились оценки: мы с большим отрывом побили все личные рекорды. Оставалось только дождаться, пока закончат свое выступление канадцы. И тогда будет ясно, досталось ли нам золото.

Мы сидели бок о бок; я нервно подергивала коленом, задевая атласные брюки Шейлы, находившейся рядом. Ее дети остались дома – они готовились к турниру «Шпаркассен кап» в Германии, своему первому выступлению на Гран-при в том сезоне. Все внимание Шейлы было направлено только на нас.

Когда на табло загорелись итоговые оценки, Хит схватил меня и крепко к себе прижал.

— Молодец, Катарина, – хлопнула меня по плечу Шейла.

Да, первая золотая медаль во взрослой категории – замечательное достижение. Но высшей наградой для меня в тот день стала похвала Шейлы.

* * *

В академии нас встречали, словно звездную пару. Отовсюду сыпались улыбки и поздравления. На нас смотрели с плохо скрываемой завистью. В кои-то веки все завидовали нам – а не наоборот.

И только Лины никому не завидовали.

— А-а, вот она, именинница и золотая медалистка! – закричала Белла, торопясь к нам навстречу из другого конца вестибюля.

Она обняла меня одной рукой, пряча другую за спину.

— Поздравляю, – сказал Гаррет. – Молодцы, заслужили! Как ты провела день рождения?

После награждения отдохнуть не удалось. Встречи с журналистами, показательные выступления на гала-шоу, официальный банкет, организованный Ассоциацией фигурного катания. Шейла не отходила от нас ни на шаг и на все лестные похвалы отвечала с невозмутимым достоинством. Чего бы я только ни отдала, чтобы позаимствовать у нее хоть каплю этого удивительного качества! Я никогда еще не проводила столько времени в ее обществе.

А перед самым отъездом Хит попросил ребят, живших с ним в одном номере, оставить нас наедине. Я рассказала Белле и Гаррету, как он создал для меня романтическую обстановку – зажег свечи, усыпал кровать лепестками роз, включил на CD-плеере музыку группы «Portishead». Даже приволок мой любимый шоколадный торт, который покупал мне в детстве отец.