Книга Сотканные из ненависти, страница 48 – Нонна Монро

Роджер молчал, но, как я поняла, Коулу и без его слов было все понятно. Он издал разочарованный смешок, переплел свои пальцы с моими и, прежде чем вывести из офиса, бросил отцу:

— Раз нам нечего больше обсуждать, то я лучше проведу время со своей любимойдевушкой. Хорошего полета.

Моя спина натянулась как струна. С горящими щеками я покинула вместе с Коулом здание и до самой машины не задала ни одного вопроса. Коул выглядел сдержанным, но чутье подсказывало мне, что он просто хорошо совладал с эмоциями.

— Итак, – начала я, искоса поглядывая на него, – что это было?

— Ничего важного.

— Ничего важного? То есть, ты притащил меня на встречу со своим отцом, который осыпал меня оскорблениями, а теперь говоришь, что все это было не важно?

— Тебя это не касается, – прорычал он, и костяшки его пальцев побелели.

— Очень даже касается.

— Нет, – отрезал Коул, ставя точку в этом разговоре.

Я откинулась на спинку сиденья и возмущенно развела руками. Коул вызывал множество эмоций, но среди них главенствовала та, которую я упорно избегала – ненависть.

Самый прекрасный день в Нью-Йорке внезапно стал дерьмовым, а все потому, что я забыла нацепить бант.

Идиотка.

Большую часть жизни я проклинал тот день, когда мой дед познакомился с Рупертом Эндрюсом. Проблема была не столько в Руперте, сколько в его сыне – Нейте, потому что отец увидел в нем идеал, и с тех пор постоянно ставил мне его в пример.

Сначала я не реагировал, потом не выдержал и начал огрызаться, а затем обрел целый букет комплексов, с которыми жаждал поработать любой психолог.

Нейт Эндрюс – идеальный сын, идеальный студент, идеальный бизнесмен.

Меня заочно вписали в гонку, в которой я не хотел участвовать. В гонке, где у моего болида были спущены колеса.

Чертова ирония заключалась в том, что я считал, будто смогу обыграть Нейта на его же поле. Но я был младше, глупее и импульсивнее. Я играл по грязным правилам, пытался загнать Нейта в тупик, чтобы вытащить наружу его изъяны.

Чтобы отец наконец-то понял, он не идеален.

Его связь со студенткой должна была пошатнуть эту слепую веру. Эндрюс умудрился не только выйти сухим из воды, но и заработать дополнительные очки от моего отца. Казалось, что если завтра он сожжет весь Бостон ради Кэтрин, Роджер Ричардсон окончательно причислит его к лику святых.

Ярость ослепила меня настолько, что я едва не швырнул стакан в стену. Но этого было недостаточно, чтобы обуздать нахлынувшие эмоции.

Всегда было недостаточно.

Особенно меня.

Сколько бы я ни работал, сколько бы ни делал для нашей фамилии, Нейт оказывался на два шага впереди. И я понятия не имел, как заставить моего отца прекратить сравнивать нас.

Я прекрасно знал, как именно он отреагирует на Кайли, но не собирался посвящать его в мои истинные мотивы. Кайли принадлежала мне, пускай и не была согласна с этим утверждением.

К слову о ней.

Дверь моего кабинета с грохотом распахнулась. Невозмутимая Кайли со вскинутой рукой вошла внутрь. За ней семенила раскрасневшаяся Ария и что-то бормотала себе под нос.

— Мистер Ричардсон, я сказала ей, что вы заняты.

— А я сказала, что мистер Ричардсон будет рад увидеть меня в любую минуту, – с нажимом ответила Кайли и требовательно посмотрела на меня, – ведь так?

— Ария, оставь нас.