Книга Искушаемая дьяволом, страница 49 – Мишель Хёрд

— Звучит заманчиво.

Я сажусь у кухонного островка.

— Тини сказал, что ты отказываешься доставать телефон из упаковки.

Виттория снова замирает и, не отрывая глаз от кастрюли с соусом, объясняет:

— Он слишком дорогой. Я сказала Тини, что нам нужно купить что-нибудь подешевле.

— Виттория, – она смотрит на меня, и я похлопываю себя по бедру, – присядь.

Она хмурит брови, но подчиняется. Когда она садится ко мне на колени, все ее тело чертовски напряжено. Я снова беру ее за подбородок и приподнимаю ее лицо:

— Я не причиню тебе боли.

Виттория ловит мой взгляд и произносит:

— Прости, что я тебе позвонила.

— Все в порядке.

Ощутив ее цветочный аромат, я чуть не наклоняюсь, чтобы ее поцеловать, но вовремя останавливаюсь.

Господи, как же я ненавижу ее правило про «никаких поцелуев»!

Тяжело вздохнув, я спрашиваю:

— Что я могу сделать, чтобы ты чувствовала себя со мной спокойно?

На лбу у Виттории появляется озабоченная складка.

— Мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. Я исправлюсь.

Я глажу ее рукой по щеке и наклоняюсь чуть ближе:

— Тебе не нужно исправляться, mia piccola cerviatta. Я спрашиваю, потому что хочу, чтобы тебе стало легче.

— Понятно.

Виттория сводит брови, ее взгляд продолжает бегать по моему лицу.

— Мне было бы легче… – Она нервно облизывает языком губы. – Мне было бы легче, если бы я знала, что мне делать и чего не делать, чтобы тебя не злить.

Обычно я раздражаюсь, когда мне приходится объяснять всякую фигню, но сейчас у меня внезапно появилась куча терпения.

Я качаю головой:

— Я на тебя не злился.

Кажется, Виттория немного расслабилась, и я повторяю свой вопрос:

— Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче?

— Быть менее устрашающим? – неуверенно выдыхает Виттория.

На лице у меня появляется довольная улыбка.

— Хорошо. Я обращу на это внимание. Что-нибудь еще?

Как и вчера вечером, Виттория смотрит на меня так, как будто у меня выросла вторая голова. Вспомнив ее слова о том, что улыбка делает меня более открытым, я продолжаю изгибать губы.

Ее глаза немного смягчаются.

— Улыбка очень помогает.

— Я буду чаще улыбаться, – киваю я. – Что еще?

Виттория наклоняет голову, продолжая смотреть на меня, а потом осторожно – словно приближается к медведю – обнимает меня за шею.

— Обниматься тоже было бы неплохо, – признается она. – Это помогает мне лучше себя чувствовать.

Я прижимаю ее к себе, и из груди у меня неожиданно вырывается стон.

Боже, как же приятно ее обнимать!

— Еда подгорит, – шепчет Виттория мне на ухо.

Я хихикаю и неохотно отпускаю ее.

Виттория все еще смотрит на меня настороженно, но кажется уже менее напряженной, чем когда я вернулся домой.

Гордый собой, я смотрю, как она продолжает готовить.

Ты неплохо справился, Анджело.

Тори

Я словно в состоянии шока.

С тех пор как Анджело напугал меня до смерти, он стал… нежным, если можно так выразиться.

Когда я поливаю ньокки, курицу и помидоры соусом песто, я чувствую на себе его взгляд.

Дав блюду настояться несколько минут, я поворачиваюсь к Анджело и спрашиваю:

— Хочешь поужинать в столовой?

Сегодня я прошлась по всем комнатам в особняке.

Рита так хорошо выполняет свою работу, что мне нечем заняться, и это меня немного беспокоит.

Анджело качает головой:

— Можем поесть в гостиной.

Я киваю, беру две тарелки и накрываю для нас стол. Убедившись, что на краях тарелок не осталось соуса, я посыпаю еду свежей петрушкой и тертым пармезаном.